Игольное ушко
Шрифт:
Она осушила рюмку, поднялась с кровати, надела халат, поправила волосы, сунула ноги в туфли и взяла связку ключей на случай, если он запер дверь и из-за радио не услышит стука.
На лестнице никого не было. Миссис Гарден нащупала в темноте ступеньки. Пытаясь не наступить на ту из них, которая скрипит, она споткнулась о край дорожки и попала ногой именно на нее. Похоже, скрипа никто не услышал. Она поднялась наверх и тихо постучала – дверь была заперта.
В комнате приглушили радио и раздался голос Фабера.
– Кто там?
У него был приятный голос, без акцента, не какой-нибудь
– Можно с вами поговорить?
– Я не одет, – ответил он после паузы.
– Я тоже, – хихикнула она и открыла дверь запасным ключом.
Он стоял около радиоприемника действительно в одних брюках, держа в руках что-то вроде отвертки. Лицо белое, перепуганное.
Миссис Гарден вошла и закрыла за собой дверь, не зная, с чего начать. Тут она вспомнила фразу из одного американского фильма и произнесла:
2
Диалект в Лондоне, на котором говорят представители низших социальных слоев.
– Не хотите купить одинокой девушке выпить?
Это было просто глупо, ибо она знала, что выпивки у него нет, но в любом случае слова прозвучали игриво.
Казалось, желанная цель достигнута. Не говоря ни слова, он медленно подошел к ней. У него и правда была волосатая грудь. Она сделала шаг вперед, и Фабер обнял ее. Закрыв глаза, потянулась к нему губами… Они слились в поцелуе. Она покачивалась в его руках, но вдруг почувствовала ужасную, нестерпимую, резкую боль в спине и открыла рот, чтобы закричать.
Он слышал, как она споткнулась на лестнице. Если бы миссис Гарден промедлила еще минуту, он успел бы спрятать радиопередатчик в чемодан, шифры – в ящик, и ее не пришлось бы убивать. Однако прежде чем Фабер смог что-то сделать, в замке повернулся ключ, и, когда дверь открылась, его рука сжимала стилет.
Из-за того, что она слегка качалась, Фабер не смог сразу же вонзить стилет в сердце. Ему пришлось засунуть пальцы ей в рот, чтобы предотвратить крик. Он ударил снова, но она опять качнулась, лезвие скользнуло по ребру и лишь разрезало кожу. Из раны хлынула кровь, и теперь он видел, что придется запачкаться – это бывает всегда, когда промахиваешься при первом ударе.
Она извивалась так сильно, что было трудно нанести точный удар. Не вынимая полностью руку изо рта, он резко надавил на подбородок большим пальцем и отбросил ее к двери. Голова женщины с грохотом ударилась о дерево, и он пожалел, что приглушил радио. Но разве можно было все предвидеть…
Сейчас он не спешил с последним ударом, потому что было бы гораздо лучше, если бы она умерла на кровати – проще замести следы, а у него уже рождались идеи на сей счет. Однако он боялся, что она все же закричит, и поэтому Фабер сильнее сдавил ее подбородок, прижал голову к двери и с размаху полностью распорол горло.
Сперва он отпрянул, чтобы кровь не хлынула ему на одежду, затем приблизился вплотную, не давая ей упасть на пол. Стараясь не смотреть на рану, Фабер потащил миссис Гарден и уложил на кровать.
Ему уже приходилось убивать, и он знал, что будет дальше. Фабер склонился над раковиной в углу комнаты
Спустя некоторое время Фабер почувствовал себя лучше. Теперь он мог работать. Он знал, что нужно делать, конкретный план созрел у него еще в момент убийства.
Он умыл лицо, почистил зубы и вымыл раковину. Затем сел за передатчик, открыл блокнот, нашел нужное место и продолжил передавать сообщение. Оно было длинным и касалось формирования экспедиционного корпуса для отправки его в Финляндию. Фабер сделал полдела, когда миссис Гарден его прервала. Он закончил передачу словами: «Привет Вилли».
Фабер аккуратно упаковал передатчик в специальный маленький чемодан. В другой он положил все остальное, снял брюки, замыл пятна крови, привел себя в порядок.
Наконец он взглянул на тело. Фабер сделал это вполне хладнокровно: шла война, они были врагами. Если бы Фабер не убил ее, она погубила бы его. Она была опасна, и сейчас он чувствовал лишь облегчение, потому что опасность удалось устранить. Ей не следовало пугать его.
И все же дело было не из приятных. Он распахнул на ней халат и приподнял сорочку. Миссис Гарден носила панталоны. Фабер порвал их так, чтобы были видны волосы на лобке. Бедная женщина только лишь хотела соблазнить его. Однако, так или иначе, она заметила бы передатчик, а благодаря пропаганде англичане видели шпионов во всех – глупо, но это факт. Если бы Абвер действительно имел столько агентов, как писали газеты, Англия давно потерпела бы поражение.
Он отошел и посмотрел на нее сбоку. Что-то было не так. Фабер попытался представить себя сексуальным маньяком. «Допустим, я страстно хочу такую женщину, как Юна Гарден, и убил ее, чтобы овладеть ею. Что я сделаю? Конечно, прежде всего обнажу ей грудь».
Фабер нагнулся над телом, ухватился за ворот сорочки, рванул вниз – большие соблазнительные груди миссис Гарден открылись во всей своей красоте.
Вскоре полиция установит, что она не была изнасилована, но, по мнению Фабера, это не имело значения. Криминалистику он проходил в Гейдельберге и знал, что нападения на сексуальной почве не обязательно заканчиваются половым актом. Вот этого он делать не станет, даже ради Великой Германии. Он не из СС. Там некоторые выстраиваются в очередь насиловать убитых женщин… Он выбросил эту мысль из головы.
Фабер еще раз вымыл руки и оделся. Уже почти двенадцать ночи. Надо бы еще час подождать – будет безопаснее уходить.
Он сел и стал думать: в чем его ошибка?
Несомненно, он допустил оплошность, и поэтому Юна Гарден чуть не засекла его. Ему следовало поставить задвижку на дверь. Лучше пусть думают, что стеснительность – его болезнь, чем полуголые хозяйки будут проникать в комнату, отпирая дверь запасным ключом.
Но это еще не все. Главная ошибка в том, что он слишком хорош для холостяка. Он думал об этом только с раздражением, без тщеславия. Фабер знал о своей привлекательности и понимал, что в глазах окружающих у него нет веских причин для монашеской жизни. Он попытался придумать подходящую легенду – это впредь помогло бы избежать заигрывания женщин.