Игольное ушко
Шрифт:
Дорога стрелой бежала через сельскую равнину. Фабер прошел мимо фермера, вспахивающего поле на тракторе. Остаться незамеченным не представлялось никакой возможности. Не прекращая работы, фермер помахал ему рукой. Ничего, ты слишком далеко, чтобы видеть мое лицо.
Фабер прошагал почти десять миль, когда обнаружил наконец впереди станцию. Она находилась в полумиле, и все, что он видел, – это платформы и разноцветные сигнальные огни. Он оставил полотно и пошел через поле, держась ближе к деревьям, пока не вышел на дорогу.
Через несколько минут он вошел
Там были почта, сельскохозяйственный магазин и пивная под вывеской «Бык». Женщина с коляской приветливо поздоровалась с ним, когда он проходил мимо мемориальной доски. Маленькая станция сонно дремала, наслаждаясь лучами весеннего солнца. Фабер вышел на перрон.
Расписание наклеено на доске объявлений. Фабер остановился напротив. Из-за маленького окошка билетной кассы прозвучал чей-то голос:
– На вашем месте, я не обращал бы на это никакого внимания. Со времен «Саги о Форсайтах» это так называемое расписание – самая большая выдумка.
Фабер прекрасно знал, что расписание старое, но ему нужно было убедиться, что поезда идут в Лондон. Он в этом убедился.
– Не знаете, когда следующий поезд в Лондон? – спросил он кассира.
В ответ тот лишь рассмеялся.
– Может быть, сегодня, если вам очень повезет.
– Все равно куплю билет. Один, пожалуйста.
– С вас пять шиллингов четыре пенса. Говорят, эти итальянские поезда ходят строго по расписанию.
– Увы, уже нет, – ответил Фабер. – Да черт с ними, с поездами, главное, чтобы с остальным все было в порядке.
Кассир покосился на Фабера.
– Да, вы совершенно правы. Подождете в пивной? Вы там наверняка услышите шум поезда, а если нет, я пошлю за вами.
Фабер вовсе не хотел, чтобы его еще кто-нибудь видел.
– Нет, спасибо, у меня уже и денег не осталось. – Он взял билет и прошел на платформу.
Через несколько минут кассир вышел вслед за ним, сел рядом на скамейке, греясь на солнце.
– Вы торопитесь куда-то?
Фабер отрицательно покачал головой.
– Нет, день так или иначе пропал. Я встал поздно, поругался со своим шефом, в довершение всего грузовик, который меня вез, сломался в дороге.
– Да, денек у вас вышел не очень… Ну да ладно. – Кассир посмотрел на часы. – Поезд отошел утром вовремя. Как говорят, что однажды отходит, когда-нибудь все равно приходит. – Он вернулся в свою кассу.
Фаберу повезло. Поезд прибыл на станцию спустя двадцать минут. В вагонах было полно фермеров с семьями, деловых людей, солдат. Фабер примостился на полу рядом с окном. Как только поезд снова тронулся, он поднял выброшенную кем-то газету двухдневной давности, развернул ее, одолжил карандаш и начал разгадывать кроссворд. Он гордился тем, что может свободно разгадывать кроссворды на английском – это был наглядный показатель степени владения языком. Ровно, монотонно стучали колеса, слегка качало вагон, Фабер
Ему снился знакомый сон – сон о том дне, когда он впервые прибыл в Лондон.
Он пересек Ла-Манш с территории Франции. На руках у него был бельгийский паспорт, где значилось, что его владелец Жан ван Гельдер, представитель фирмы «Филлипс» (на случай, если таможенники откроют его чемодан и обнаружат там портативный радиоприемник). Он тогда довольно бегло говорил по-английски, но его разговорный язык оставлял желать много лучшего. Таможня его не беспокоила – все-таки Фабер из союзной державы. Он сел на лондонский поезд. В те дни в вагонах оставалось много свободных мест, можно было даже заказать себе поесть. Фабер с большим удовольствием съел ростбиф и пирог с мясом. Он мило поболтал со студентом-историком о политической обстановке в Европе. Все, как в обычном сне, до тех пор, пока поезд не остановился на вокзале Ватерлоо. Тогда сон обернулся кошмаром.
Проблемы возникли сразу же, с проверки билетов, причем появились они самым неожиданным образом, – во сне всегда отсутствует логика. Он предъявил не какую-нибудь фальшивку, а настоящий железнодорожный билет. Но тут вдруг контролер ни с того ни с сего брякнул:
– Этот билет вам дали в Абвере.
– Нет, нет, что вы, – Фабер почему-то говорил волнуясь, с сильным немецким акцентом, что выглядело крайне подозрительно. Где только его блестящее произношение, великолепные английские согласные? Они куда-то пропали, он говорил совсем иначе, корявым ломаным языком. – Их хабе купиль майн билет Довер, нихт ин Дойчланд. – Боже, что происходит?
Но контролер, который внезапно превратился в лондонского полицейского в высокой каске, казалось, не замечал нелепых ляпсусов с сильным немецким акцентом, несоблюдением грамматических правил и т. д. Вежливо улыбаясь, полицейский сказал:
– Сэр, не будем спорить, я лучше просто проверю ваш чемодан.
На вокзале было много народу. Фабер прикинул, что у него еще есть шанс исчезнуть, если он сможет проскочить сквозь толпу. Он в панике бросил чемодан с передатчиком, полетел сквозь толпу, отчаянно работая локтями. Но тут – о, ужас – вспомнил, что забыл свои брюки в поезде и сейчас в одних носках, на которых – свастика. В первом попавшемся магазине нужно срочно купить брюки, прежде чем прохожие заметят идиота, бегущего в одних носках, да еще со свастикой. Затем кто-то в толпе, узнав его, крикнул:
– Я где-то раньше видел твое лицо, парень. – Фаберу подставили ножку, он споткнулся, упал… и очутился на полу вагона, идущего в Лондон, – именно там, где недавно уснул.
Фабер спросонья заморгал, захлопал глазами, оглянулся. У него болела голова. На какое-то время он почувствовал явное облегчение. Надо же, что за сон, да еще носки со свастикой, чушь собачья!
Мужчина в спецовке, сидящий рядом, произнес:
– Да, вы хорошо поспали.
Фабер резко взглянул на него. Он всегда боялся, что однажды во сне заговорит и раскроет себя.