Игорь
Шрифт:
По сжатым челюстям прораба, на робе которого значилась фамилия Елагин, Игорь понял какого от него ожидают поведения. Прораб замер у бетономешалки, широко расставив ноги, остальные, восемь человек в оранжево-серых спецовках и касках, держались у него за спиной, дожидаясь идущего от машины Игоря.
Елагин молчал и не двигался навстречу. Тот самый прораб, который, по словам помощника, «с матюгами» обещался купить недостающий кирпич. Судя по мрачной до скорбности физиономии, матюги отказались складываться.
Раздражение от предстоящего разговора напустило
Игорь помолчал в ответ на их молчание. Человек не самый скверный. Решение выручить всех звучало, как принятое в сердцах. Скорее всего, довольно честный человек. Возможно, отчасти чувствует вину за попустительство. И скорее всего попустительствовал – не хило, четырёх подъездная двадцатиэтажка, и не хватает кирпича на целый этаж!
Предмет разбора, сильно оскуднённый, высился справа от бетономешалки и напряжённых людей. Кирпич лежал ровными рядами на поддонах с петлями, готовый к переносу на верхотуру. От него шёл шершавый запах, к которому Игорь притерпелся. Бессмертный вынес бы его и в более концентрированной форме и даже предпочёл бы его в концентрированной форме, но столько материала на стройке не было. Остатков хватило бы на стенку метров в шестнадцать с окном.
Бессмертный перевёл высокомерный взгляд на бледного прораба. Он купит кирпич, чтобы не подводить людей, не из трепета к обещаниям, а хотя бы потому что после этой истории ни один коллега, хоть чернорабочий, ему руки не подаст. И он уже наверняка решился уволиться и уехать из города. В одном городе от бессмертного прятаться сложно, пусть он и думает, что бежит от крупного предпринимателя, а не сверхъестественного существа.
Игорь так и не стал подавать руки для приветствия. Он не любил касаться смертных. Если бы Елагин потянулся, он бы всё-таки ответил, чтобы не оскорблять его перед подчинёнными, а так – пускай чувствует напряжение. Инфаркт ему непосредственно не угрожал, мужчина крепкий.
– Бригада здесь? – холодным ровным голосом спросил бессмертный, не желая пробиваться нюхом через терпкие запахи растворов и собственно кладки. Ухо улавливало шорохи, но с проспекта за ближайшим к стройке домом шёл искажающий шум.
Последовал тяжёлый кивок.
– Кто-то отсутствует по больничным или иным причинам? – казённым слогом продолжил Игорь.
– Вальцер в больнице с язвой, – прораб с трудом разлепил губы. Голос у него был низкий, басовитый. – Лукошкин и Абрамов в отпуске. Игнатов и Лисин с простудой.
Больше прораб никого не припомнил.
Игорь перешёл к делу.
– Я приехал лично, потому что меня не устраивает то, что произошло, и ваши идеи по исправлению ситуации.
Прораб и его эскорт скисли, сохраняя напряжение.
– Я
Прораб побагровел. Если он и видел дело с такой точки зрения, козла от высокомерного Игоря не ожидал.
– Рабочие должны были видеть расхищение или прикладывали к нему руку сами. Ответственность будет коллективная. Доли выплат будут распределены поровну.
Елагин стал из багрового розовым.
– Покупать будем по нашим каналам, оптом с другими заказами. Это будет дешевле, чем сможете найти вы… к тому же, я не хочу чтобы дом выглядел как Франкенштейн с пересаженной черепной коробкой… Отведите меня к бригаде, я сообщу им своё решение лично.
Прораб повиновался с некоторой неохотой, ещё не вполне осознав, какое разорение его миновало.
Игорь уловил скопление людей за неотделанным порогом и нарочито громко заговорил:
– Хочется посмотреть для кого квартира оказалась в меньшем приоритете, чем дармовая развалюха из краденного кирпича на дачном участке…
Рабочие напряжённо молчали.
Как и сказал прорабу, бессмертный коротко произнёс в тишине решение, которое счёл справедливым. Возражения не посмели прозвучать, хотя у кого-то отчётливо скрипнули зубы. Игорь изобразил кривенькую улыбку на сторону и будто в шутку спросил у ближайшего рабочего:
– Крал кирпич?
Лицо рабочего вытянулось и покачалось из стороны в сторону.
– Крал кирпич? – спросил Игорь уже у следующего, чувствуя за спиной сопение недоумевающих подчинённых. По их мнению, начальник вёл себя странно и бессмысленно.
Игорь не сводил с третьего рабочего глаз.
– Врёшь! – вдруг прорычал он.
Рабочий вздрогнул и оступился, падая и неосознанно выставляя руку, словно защищаясь от удара.
…После выяснения прораб опасался Игоря ещё больше, чем до. Остальные также. Поэтому Елагин подходил к машине Игоря уже в одиночестве. Бессмертный стоял, повесив голову и сжав руки у себя на поясе, отчего локти высокого мужчины далеко торчали в стороны. От фигуры в целом веяло угрозой.
Игорь и сам понимал, что его раздражение усилилось после разговора с лжецами. Но теперь он точно знал, кого винить. Это была не миссия, и прегрешение было мелкое, поэтому он ещё не решил, какое вынести наказание.
Тем не менее, когда кто-то осмеливался лгать в лицо… Игорь терял терпение. Елагин опасливо подбирался бочком.
Игорь коротко пронзил его взглядом, заставив вздрогнуть.
– Я не приму ваше увольнение, – сообщил Игорь, не дождавшись, когда прораб вымолвит сформировавшуюся под яркой каской мысль.
Елагин удивлённо округлил глаза.
– Мне нужны люди учёные, те, кто знает что за что бывает… а не те, кого придётся учить заново…
Прораб заткнулся со своим прошением и замер на месте, провожая уже успевшего сесть в машину и завести мотор Игоря взглядом.