Игорь
Шрифт:
Она уже спала. В легкомысленной прозрачной… собственно Игорь не знал, как это называется, трудно было поверить, что это одежда, в сущности, она была голая и сжималась в клубок от холода. До результатов анализа он бы лёг рядом и согрел бы её своим теплом, теперь не было смысла. Он и не любил её. Она была красавица, она была ласкова, но Игорь бы предпочёл неласковую и даже некрасивую, но способную подарить ему наследника. Женщины его интересовали в смысле воспроизводства, можно было бы без них обойтись – не стал бы связываться.
Наследник – всё, о чём он был способен
Сны возможно самое страшное из того, что может произойти в жизни человека. Они сулят покой и отдых, им даже ненужно завлекать в свои сети, в них идут добровольно и с радостью. Только дети, более чувствительные к таким вещам, чем взрослые, зачастую не хотят идти спать. В неге и расслабленности сна человек так беззащитен, он всецело отдаёт себя в руки потока фантазий, иллюзий реальностей возможных и невероятных. Они сделают с ним, что только захотят – развлекут, порадуют, заставят поверить в происходящее, расскажут о будущем или прошлом, подскажут разгадку мучащей проблемы, напугают. Если не вспомнить, что увиденное или видимое – сон, эмоции будут сильны и подлинны, будь то радость или леденящий страх, если вспомнить, что это сон – не испытать волнения и не увидеть, к чему приведёт фантазия.
Игорь не искал новых впечатлений, ему хватало миссий, и из-за миссий же ему очень важно было знать, сон он видит или явь. Это было нетрудно. Вот только был один сон…
Примерно через час после того, как Игорь, не озаботившись тем, чтобы накрыться, устроился на диване, он с резким выдохом вскинулся.
Время близилось к трём. За окнами ничуть не посветлело. Ранний подъём даже для трудоголиков. Игорь больше не мог спать. Во всём огромном доме от первого до двадцатого этажа ни звука, кроме дыхания.
Изгоняя из головы мысли, отжался до тысячи. Надоело, но мысли никуда не делись. Запасным вариантом были гантели. Они остались наверху, рядом с ней. Туда бессмертный не пошёл, предпочёл доварить суп.
Когда он уже собрался её будить, она спустилась. Её единственный шанс застать его с утра – встать рано. Зачем-то ей хотелось застать его до работы. Шаги мягко застучали по ступеням. Босая. Игриво обняла со спины, прижимаясь грудью, поцеловала в шею. Вопросительно подняла брови, заглянув в неподвижное холодное лицо.
– Мы должны расстаться, – Игорь старался говорить с максимумом такта, но женщины в таких делах категорически отказывались вести себя конструктивно.
На минуту искажённая улыбка застыла на её лице, новость застигла её врасплох, но Игорь не мог больше ждать. Это было бы нечестно по отношению к ним обоим. Бессмертные избегают
Она молчала, но бессмертный не заблуждался на этот счёт – она не отступит мирно, банальная мысль уже воткнула в её сдобренный кокосом и лаймом мозг отравленные клыки…
– У тебя другая? – вроде бы будничным тоном поинтересовалась она.
– Нет, – твёрдо и спокойно ответил Игорь.
– В чём же дело?! – без перехода закричала она.
– Анализы, – лаконично сказал мужчина.
– Пусть проверят ещё раз!
– Всегда проверяют повторно.
– Повторно, ха! – недоверчиво фыркнула женщина.
Она прошлась по кухне взад и вперёд, уперев одну руку в поясницу, а другую запустив в длинные волосы.
– Что с того? – вдруг выдала она.
Игорь непонимающе посмотрел ей в глаза.
– Нам ведь хорошо вместе… так какая разница?
– Я говорил…
– Да ты просто ищешь предлог, чтобы расстаться!!! – её голос снова сорвался на высокий крик. – Где эти анализы?!! Где?!!
Результаты анализов лежали в пустой комнате кабинета, в ящике стола с пачкой других результатов анализов, но их не надо было нести. Ничего не надо было доказывать, надо было терпеть. Это у людей такая игра – требовать доказательств. Когда они хотят верить, они почти не вспоминают о доказательствах, а когда верить не хотят – то и никаких доказательств не хотят. Как бы то ни было, единственная сторона, нуждавшаяся в результатах анализов – Игорь – результаты видела. Решение принято. Нужно стерпеть, пока она спустит пар. Пусть считает как угодно. Игорь готов был из вежливости стерпеть скандал, хотя можно было просто выставить её за дверь, не прибегая к насилию.
– Где они?! Что молчишь?! Сочинил сказочку! Смотрите, я так люблю детей!.. я мечтаю о ребёночке!.. – она завизжала противным голосом, якобы изображая Игоря, – а сам просто банально тащишь девок в койку! А когда напользуешься – прости, дорогая, мы несовместимы! Забирай своё барахло и канай отсюда!!! Да ты… ты… просто отвратителен! Все мужики уроды, но другие хотя бы не сочиняют убогих баек, чтобы затащить в постель!
Холёное лицо покрылось неровными красными пятнами.
Игорь молчал. Не стал напоминать, как она радостно полезла в койку, ещё не зная о его желании иметь детей, не стал говорить, что никогда не нуждался в подложных предлогах, чтобы найти женское расположение. Игорь молчал, полагая, что если её не перебивать, она быстрее успокоится, но последнее замечание проигнорировать не смог, потому что никому, даже непосвящённой смертной, нельзя говорить, что бессмертный лжёт:
– Я никогда не лгу.
Её это, конечно, не убедило. Она снова фыркнула на выдохе:
– Пошшёл ты!
И исчезла за дверью, громко топая и опрокидывая всё, что попадалось на пути. К счастью, Игорь не держал много вещей. Через пятнадцать минут она шумно спустилась.
– Ты забыла часы наверху, – не оборачиваясь, напомнил Игорь.
Она посмотрела дикими глазами в его затылок, порылась в сумочке и пакете с вещами, гневно бросила их на пол прихожей и, топая уже в сапогах, вернулась наверх.