Игра Бессмертных
Шрифт:
Девушка повела рукой в пространстве. Обычно следы колдовства ощущались как неровности на любой твердой поверхности, например пластике или камне. Иногда признаки применения магии едва можно было различить, а порой пальцы словно проваливались в них.
Но здесь пространство оказалось совершенно гладким.
– Да, и правда ничего. Похоже, Лонгинов действительно сам себя лишил жизни.
– Я бы не делал поспешных выводов. Давай поработаем.
Алиса сокрушенно покачала головой. Они вполне неплохо жили и работали последние несколько десятилетий без скандальных смертей. А смерть Лонгинова именно такой и станет, даже если он убил себя
Размышляя о нерадужных перспективах, напарники принялись осматривать кабинку. Тяжелые мысли не покидали Алису, пока она тщательно обследовала обивку дивана. На бархатистой ткани остались светлые полосы от длинных заостренных ногтей вурдалака – в предсмертной агонии он скреб пальцами по всему, до чего сумел дотянуться.
Алиса приступила к осмотру тела. На подбородке и в уголках губ – следы пены, они же под воротником рубашки с роскошным жабо. Мышцы сведены судорогой, а на щеках слева и справа небольшие кровоподтеки, пока непонятно от чего. Черная ткань рубашки была присыпана каким-то белесым порошком, и Алиса аккуратно собрала его в пробирку.
Картина смерти намекала, что упырь отравился. Или его отравили.
Отравить вурдалака – звучало как анекдот. Они были невосприимчивы к ядам, бактериям и вирусам, а еще практически неуязвимы для атак. Лишь несколько мест в теле упыря можно было использовать, чтобы убить его, – глаза и основание черепа: через отверстия с помощью длинной иглы в мозг впрыскивалась кислота. Только вот какой вурдалак подпустит к себе кого-нибудь на расстояние, позволяющее воткнуть что-то в глаз?
Но больше всего Алису беспокоило не это. Если Лонгинов и правда умер от отравления, то что же это за вещество такое? Упыри наверняка попытаются скрыть настоящую причину смерти советника Бессмертного: об этой слабости никто не должен узнать.
Девушка развернулась и осмотрела стол. На нем стояли пять стаканов, в каких-то на самом донышке мутнели остатки напитков. Стаканы Алиса принялась собирать и каждый упаковывать в отдельный пакет с зиплоком. Подняв очередной стакан, колдунья увидела на стеклянной столешнице след от пальца. Он был смазан, и снять с него отпечаток не представлялось возможным. Но вдруг потожировой след что-то да расскажет. Алиса попросила Дана снять его.
Наконец напарники закончили с осмотром кабинки и собрали все свои инструменты, а затем дали команду забирать тело. Они подошли к хозяину клуба, все это время сидевшему у барной стойки.
– Нам нужны будут записи с камер, – сказал Драгунов.
– Я не использую камеры, – ответил хозяин клуба, лысый карлик в дорогом костюме от лучших зарубежных дизайнеров. – Меня за это и ценят – полная конфиденциальность и защита клиентов, которые очень часто хотят остаться неузнанными.
Драгунов усмехнулся:
– Хорошенькая же у вас защита! Теперь и концов не найти. Халатность, господин Петриков. За нее вплоть до уголовного.
Петриков скривился: пусть вменяют, что хотят. Обвинить его всерьез не получится, а от любой административной ответственности он откупится враз.
– Клуб теперь только под закрытие. Репутация испорчена, – проговорил карлик, постукивая
– Вы как будто и не очень расстроены, – чуть наклонилась к нему Алиса.
– Это же не единственное мое заведение, – тот в ответ пожал плечами. – Я владел этим клубом через третьих лиц, и лишь бы теперь мое имя с ним не связали. Репутация нынче дорого стоит. Но это уже не ваше дело.
– А вы знали Лонгинова? – сощурилась Алиса.
Петриков ответил ей взглядом, полным подозрения;
– Не близко. Я много кого знаю из элиты, но едва ли с кем-то обмолвился хотя бы парой слов. Я предпочитаю держаться от всех этих оборотней, упырей и нечистых подальше и не водить с ними близких отношений.
– Почему?
– Потому что если они подумают, что ты перешел им дорогу, то ты труп! А меня такое не устраивает. Это все? У меня еще есть сегодня дела.
– Да. Не уезжайте пока из города. Мы можем вызвать вас для уточнения деталей, – ответил Драгунов.
Хозяин клуба спрыгнул со стула. Коротышку тут же окружили три гигантских телохранителя, буквально создав вокруг него стену. Алиса и Дан смотрели ему вслед, пока он не исчез за дверями.
Их кофе почти остыл, и они допили его большими глотками. Напарники собирались уходить, как со стороны входа в клуб послышались громкие сердитые выкрики и ругань. Драгунов закатил глаза, а Алиса сжала кулаки. Ну вот, начинается основная часть Марлезонского балета [3] !
Расталкивая сотрудников полиции и врачей «Скорой помощи», в зал клуба ворвались несколько человек. Алиса с Даном встали плечом к плечу и перегородили им путь. В человеке, шагнувшем вперед, девушка узнала Бессмертного – лидера верви упырей. Он был худ и высокого роста, его русые волосы, зачесанные назад, открывали высокий бледный лоб. На лице четко прорисовывались носогубные складки и морщины, однако стариком Бессмертного назвать было нельзя.
3
В русском языке закрепилась крылатая фраза «вторая часть Марлезонского балета» (в вариациях «второй акт…», «второе действие…» и пр.), которая указывает на неожиданное развитие событий или развитие, о котором говорят с иронией.
– В сторону, – рявкнул он, и его темно-вишневые глаза налились злобой.
– Прошу прощения, но это не в вашей юрисдикции, – ответил Драгунов.
– Молчать, – прошипел Бессмертный, – я хочу увидеть тело.
Ни Алиса, ни Дан не шелохнулись, хотя и понимали, что спорить или пытаться остановить его бесполезно.
– Приказы здесь отдаете не вы, – твердо сказала Алиса.
– Я приехал, чтобы опознать тело.
– Вас вызовут на официальное…
– Покажите мне тело! – рявкнул Бессмертный. – Я хочу убедиться сейчас.
Разговаривать с разъяренным упырем было все равно что говорить со стеной. Напарники обменялись взглядами и одновременно кивнули друг другу. Дан махнул рукой судмедэксперту и попросил его расстегнуть мешок, в котором транспортировали труп. Алиса наблюдала за происходящим, оставаясь на своем месте. Упырь шагнул вперед.
Увидев тело, Бессмертный поднял ладонь и провел ею по лицу. Затем он повернул голову, но рта и подбородка из-за высокого стоячего воротника плаща видно не было. Голос прозвучал глухо: