Игра Энды
Шрифт:
Неожиданно Люси повернулась и помчалась прочь. Энда подумала, что Люси просто струсила, и решила ее не преследовать, но потом поняла, куда она бежала – к заряженной и изготовленной к стрельбе BFG.
– Ах, черт! – выдохнула Энда, когда BFG развернулась в ее сторону. Пальцы забегали по клавиатуре. Она кастанула файербол на Люси и одновременно выставила щит. Люси выпустила стрелу – файербол испепелил Люси – стрела врезалась в щит – Энда подлетела в воздух. Действие щита кончилось до того, как она коснулась земли; от удара у Энды пропала половина хитпойнтов, содержимое
– Люси?
Ответа не было.
> Очень жаль, что ты поссорилась с подружкой.
У Энды онемели руки, а потом лицо. У Фаренгейтов были правила, много правил, и наказания за их нарушение были разными, но за нападение на другого Фаренгейта полагалось только одно... Она даже подумать не могла об этом слове, она закрыла глаза и увидела его, написанное большими светящимися буквами: «ИСКЛЮЧЕНИЕ».
«Но ведь Люси начала первой? Ведь я не виновата?»
Но кто ей поверит?
Она открыла глаза. От слез расплывалась картинка. Сердце стучало в ушах.
> Настоящий враг не игрок. Дело не в игроках, которые охраняют фабрики, дело не в девочках, которые там работают. Люди, которые разрушают Игру, платят тебе. Они же платят девочкам на фабрике. Это одни и те же люди. Тебе платят владельцы конкурирующих фабрик, понимаешь? Вот они-то уж точно об Игре не заботятся. Моим девочкам Игра небезразлична. Тебе – тоже. Ваш общий враг – люди, которые хотят уничтожить Игру, люди, которые губят жизни этих девочек.
– Чё такое, корова ты жирная? Из-за игрушки ревешь? – Энду как будто ударили. Этого дебила раньше в клубе не было: маленькие, близко посаженные глазки, футболка. Он был не старше Энды, но выглядел злобным, агрессивным, с совершенно безумной ухмылкой.
– Отвали, – выдавила, собрав всю храбрость, Энда.
– На кого ты пасть разеваешь, толстомясая?! – заорал он прямо в ухо Энде. В клубе стояла мертвая тишина, все смотрели на нее. Пакистанец, заправлявший этим свинарником, висел на телефоне, несомненно вызывая полицию, и это значило, что ее родители узнают, где она была, и...
– Я с тобой разговариваю, сучка. Да меня блевать тянет от одного твоего вида! У тебя хоть один парень был? И как он на тебя забирался – по лестнице?
Энда отодвинулась, встала. Размахнулась и влепила ему пощечину, со всей силы. Мальчишки заржали. Он покраснел, сжал кулаки, Энда отшатнулась. На его щеке остались красные отпечатки ее пальцев.
Он шагнул вплотную и ударил ее в живот, Энда выдохнула со свистом и упала на другого игрока, который оттолкнул ее, – она съехала по стене, обливаясь слезами.
Злой мальчишка был рядом, прямо перед ней, дышал на нее чили. «Ты тошнотворная сука...» – начал он очередной монолог, и Энда что есть мочи врезала ему коленом в пах, он завопил по-девчачьи, упал на спину. Она взяла свою сумку и побежала к двери, тяжело дыша, утирая слезы.
– Энда, милая, тебя к телефону.
Глаза жгло. Уже несколько часов она лежала в темной спальне, шмыгая носом, стараясь не реветь и не смотреть на пустое место, когда-то принадлежавшее
Голос отца был мягким и нежным, но Энде он показался скрипом несмазанной дверной петли.
– Энда?
Она открыла глаза. Отец держал в руке телефон, черный силуэт на фоне светлого дверного проема.
– Кто?
– Кто-то из твоей игры, я полагаю, – он вручил ей телефон.
– Алё?
– Здравствуй, цыпленок. – Она уже год не слышала этого голоса.
– Лайза?
– Да.
Кожа Энды вдруг оказалась натянутой на кости как-то слишком уж туго. Вот оно, исключение. Пульс замедлился до одного удара в минуту, время остановилось.
– Привет, Лайза.
– Так что там сегодня случилось?
Энда рассказала, сбиваясь, заикаясь, путаясь в подробностях. Они не помнила точно, Люси напала на Рэймонда или Энда попросила ее остановиться, и Люси набросилась на нее? а может, Энда ударила первой?.. Все смешалось. Надо было сохранить ролик и взять его с собой, но она убежала из клуба...
– Понимаю. Похоже, ты крупно влипла, не так ли, моя девочка?
– Наверное, – сказала Энда. И, зная, что исключения не миновать, добавила: – Мне не хотелось убивать этих девочек. Вот и все.
– Вот как, – сказала Лайза. – Интересная мысль. Я, кстати, полностью согласна. Этим девочкам наша помощь нужна больше, чем кому-либо еще в Игре. Сила Фаренгейта – в заботе друг о друге. Заботе о других. Поэтому мы лучше мальчишек. Нам не наплевать. Я горжусь тобой и тем, что ты сделала. Хорошо, что я про все это узнала.
– Меня не исключат?
– Нет, цыпленок, не исключат. Я думаю, ты поступила правильно.
Это значило, что исключат Люси. Пролилась кровь Фаренгейта – это не прощается. Правила! Энда сглотнула.
– Если исключат Люси, я тоже уйду, – сказала она скороговоркой, боясь передумать.
Лайза рассмеялась.
– Какой храбрый цыпленок! Никого не исключат, не бойся. Но я хочу поговорить с этим Рэймондом.
Энда вернулась с хоккея уставшая, но не такая, как в прошлый раз, и далеко не такая, как в позапрошлый. Теперь она могла без труда дважды пересечь все поле, хотя поначалу ей кое-как удавалось доковылять лишь до середины, где она хваталась за бок и нянчила свои жиры, покуда они не переставали ныть. Она серьезно сбросила вес; свободно перемещаясь по полю, Энда могла позволить себе следить за игрой, прицельно бить по мячу, ее удары были сильны и точны, и все это доставляло почти столько же удовольствия, как и игра за компьютером.
Когда Энда умылась и переоделась, в ее комнату постучался отец.
– Как там моя дочка?
– В трудах. – Энда швырнула в него учебником математики.
– Как хоккей?
– Тебе интересно, не отдавили ли мне голову?
– Типа того.
– Отдавили, конечно. Но я тоже много кого затоптала.
Эти бестолковые хоккеистки не умели работать в команде. Энда же, успевшая побывать на войне, быстро поняла, кого прикрыть, а кому доверить прикрытие.
– Умница какая... – Отец задумчиво уставился в стену рядом с выключателем. – На весах мы сегодня стояли?