Игра Льва
Шрифт:
Мы с Кейт бегом вернулись в дом. Наш пленник уже лежал на спине, Эди, Том и Скотт склонились над ним, внимательно разглядывая.
Я тоже посмотрел на пленника и не очень удивился, обнаружив, что это не Асад Халил.
Глава 48
Мы с Кейт посмотрели друг на друга, затем оглядели окружающих. Радости ни у кого на лице не было.
— Он чист, — сообщила Эди.
Пленник громко всхлипывал, по лицу у него текли слезы. Если кто-то и сомневался, что это не Асад Халил, то
Роджер и Ким удалились в гостиную, Ким стала предупреждать по рации наружное наблюдение, что взяли не того, поэтому надо оставаться начеку.
Скотт вытащил у пленника бумажник, порылся в нем и спросил:
— Как вас зовут?
Пленник попытался взять себя в руки и пробормотал что-то сквозь всхлипывания.
Скотт, державший в руках его водительское удостоверение с фотографией, повторил свой вопрос:
— Как вас зовут?
— Азим Рахман.
— Где вы живете?
Азим назвал адрес в Лос-Анджелесе.
— Дата рождения?
И так далее. Пленник правильно сообщил все данные, указанные в водительском удостоверении, и, наверное, у него мелькнула мысль, что его сейчас отпустят. Но он ошибался: Том начал задавать ему вопросы.
— Что вы тут делаете?
— Сэр, я доставил посылку.
Роджер осмотрел небольшой пакет, но, разумеется, не стал вскрывать его, поскольку там могла быть бомба.
— Что в посылке? — поинтересовался Роджер.
— Я не знаю, сэр.
— Обратного адреса нет, — заметил Роджер. — Ладно, я отнесу ее в заднюю комнату и вызову спецавтомобиль. — Он удалился с посылкой, отчего всем как-то стало полегче.
В гостиной появился Хуан, и к этому времени Азим Рахман, наверное, уже недоумевал, почему в доме мистера Уиггинза так много сотрудников ФБР. Хотя, возможно, он прекрасно знал почему.
Я посмотрел на Тома, на его лице читалось озабоченное выражение. Грубое обращение с гражданином США, коренным или даже натурализовавшимся, не могло способствовать карьере, не говоря уже о том, что не красило сотрудника ФБР. В наше время можно получить взбучку даже за грубое обращение с нелегальным иммигрантом. И поскольку эта мысль очень тревожила Тома, он спросил:
— Вы гражданин США?
— Да, сэр, я давал клятву.
— Очень рад за вас, — буркнул Том.
Затем он задал Рахману несколько вопросов, проверяя, знает ли тот Лос-Анджелес вообще и район указанного проживания в частности. И с этими вопросами Рахман, похоже, справился неплохо. Он даже знал, кто губернатор Калифорнии. Тогда у меня закралось подозрение, что наш пленник настоящий шпион. Однако Рахман не знал фамилию конгрессмена от штата Калифорния, и это убедило меня, что он все-таки гражданин США.
Я снова посмотрел на Кейт, и она покачала головой. Настроение у меня в данный момент было паршивое, как, впрочем, и у всех остальных. Почему все вышло не так, как мы спланировали? На чьей стороне оказался Бог?
Эди набрала номер телефона, который ей дал Рахман, потом
Он понял, что вновь оказался в центре внимания, и объяснил:
— Это для меня новый бизнес, я начал им заниматься всего недели четыре назад…
Эди оборвала его:
— И поэтому вы нарисовали на борту фургона телефонный номер, надеясь, наверное, что телефонная компания закрепит его за вами, да? Мы что, похожи на дураков?
Я не мог себе представить, на кого мы похожи, если смотреть на нас с пола, с позиции Рахмана. Позиция определяет точку зрения — когда человек лежит на полу в наручниках, в окружении вооруженных людей, его мнение отличается от мнения тех, кто стоит над ним с пистолетами в руках. Однако мистер Рахман твердо придерживался своей легенды, которая звучала вполне правдоподобно, если не считать фальшивого рабочего номера телефона.
В общем, все выглядело так, как будто мы имеем дело с честным иммигрантом, который стремится осуществить американскую мечту. А вот мы набросились на него и заковали в наручники только потому, что у него внешность выходца с Ближнего Востока. Стыдоба, да и только.
А мистер Рахман тем временем постепенно приходил в себя.
— Я бы хотел позвонить своему адвокату, — заявил он.
Ух ты! Волшебные слова. Существует аксиома — если подозреваемый не заговорил в течение первых пяти или десяти минут, пока находится в шоке, то он может вообще не заговорить. Моим коллегам ничего не удалось вытащить из него в отведенное время.
— А здесь все адвокаты, кроме меня, — сказал я. — Можешь поговорить с этими людьми.
— Я хочу позвонить своему адвокату.
Я проигнорировал эту просьбу и спросил:
— Откуда ты?
— Из Западного Голливуда.
Я улыбнулся и посоветовал:
— Не пудри мне мозги, Азим. Откуда ты?
— Из Ливии, — выдавил он.
Мы молча переглянулись, и Азим уловил, что у нас вновь проснулся интерес к нему.
— А где ты взял посылку, которую привез сюда? — спросил я.
В ответ он воспользовался своим правом хранить молчание.
Вернулся Хуан, который ходил осматривать фургон, и сообщил:
— Все посылки похожи на бутафорию. Все завернуты в одинаковую бумагу, заклеены одной и той же лентой, даже адреса написаны одним почерком. — Он посмотрел на Азима Рахмана и спросил: — Что за чушь ты тут нам несешь?
— Не понимаю вас, сэр.
Все снова набросились на бедного мистера Рахмана, стали запугивать его депортацией, пожизненным заключением, а Хуан даже предложил прочистить ему мозги, от чего Рахман отказался.