Шрифт:
Андрей Ильин
Игра на вылет
Часть 1
Глава 1
Я — разведчик и потому каждое первое число следующего месяца я натягиваю поверх рукавов бухгалтерские нарукавники и усаживаюсь за письменный стол. Не придумай чья-то умная голова этих матерчатых тубусов, разведки просто бы не существовало, так как всякого разведчика можно было бы запросто опознать по истертым на сгибах рукавам одежды. Есть дыра на локте — вот он и вражий агент. Хватай и тащи его в кутузку, и не бойся ошибки. Не будь у меня таких нарукавников, и я бы давно истер свои костюмы и рубахи до дыр, а локти до кости. А пожалуй, что и кости бы исшаркал. Такая работа.
Я сажусь за стол, я
Для разминки начинаю с самого легкого. "...На ваш запрос номер... от... отвечаю... ...В дополнение к ранее данной информации... ...Требуется уточнить следующие положения представленного перечня...
...Высылаю подтверждение... Прошу подтвердить получение... Прошу подтвердить получение подтверждения..."
Голова вспухнет от всей этой входяще-исходящей бюрократии. Ладно бы просто отписки накатать, так ведь еще каждую строчку, каждую букву и запятую надо зашифровать, черновики, если таковые есть, уничтожить не позднее чем через пять минут после написания. Чистовики замаскировать под обыкновенное письмо — «посылаю тебе весточку от дяди Пети...», «картошке нынче вышел неурожай, собрали чуть не меньше, чем посеяли...», «соскучилась ужасно, с нетерпением жду встречи...», — а его, это письмо, еще придумать надо, выверять стилистически, насеять убедительных орфографических и синтаксических ошибок и написать левой рукой незнакомым, еще иногда и женским почерком!
Ну что, не заболят пальчики и то место, на котором творишь от такой неблагодарной — на одно полезное слово полета отвлекающей шелухи — писанины? Льва Толстого бы в мою конспиративную шкуру. Посмотрел бы я, как великий прозаик, скрипя зубами, водил бы ручкой по бумаге, изображая каракули второклассника Левочки: «...А вчера, Вовка, я ходил в киношку...» Это тебе не «Анну Каренину» жену заставлять набело переписывать. Здесь самому трудиться надо. И форма, то есть почерк, ошибки и кляксы, никак не может быть хуже содержания.
И это еще не все. Интересно, как бы любимый классик отнесся к тому, что каждый написанный им лист надо брать исключительно пинцетом и перед отправкой окунать в раствор «самоликвидатора», запечатывать в специальный, но внешне совершенно обыкновенный конверт и каждый такой конверт вскрывать в лучах особой лампы или, если требуется особая секретность, в сложного состава газовой среде. А если вскрыть просто, то на письме останется только: «Погода у нас хорошая, люблю, целую, жду, Маша...» — и ничего больше.
Так что слизывай, Резидент, клей с конвертов, не ленись. А иначе нельзя, в другом виде наша почта конспиративную корреспонденцию не принимает — только в стандартных, с маркой конвертах и разборчиво написанным индексом. Будь ты хоть трижды суперагент.
И все оттого, что нет у Конторы денег посылать по каждому пустяку курьеров на места. Смета, видите ли, не позволяет. Контора не милиция, не прокуратура и не Безопасность. Нет у нее лишних ставок, так же как и самой нет. Выдумывать специальные шифры, чернила, самоликвидаторы и липовые адреса, заставлять Резидентов кропать идиотские «народные» письма — средства есть, а пустить почтальона — нет!
Хотя, с другой стороны, курьер тоже не подарок. Когда пишешь письма — трудишься руками, когда идет спецсвязь — все больше ножками. Отыщи тайник, продублируй тайник, сохрани тайник, отследи окрестности. Минута в минуту уйди, минута в минуту приди, и чтобы, не дай Бог, не увидеть курьера даже со спины. Но чтобы опять-таки, не дай Бог, не допустить к контейнеру постороннего любопытствующего
И на каждом этапе возможны как случайные, так и запрограммированные вражьей стороной и коллегами по плащу и кинжалу проколы. Чем больше цепочка контактов, чем большее количество людей в ней завязано, тем выше вероятность провала. Известен случай, когда конторского почтальона, подозревая в нем иностранного шпиона, пасла местная Безопасность и в момент закладки «посылки» взяла под белы ручки, предвкушая большой успех, повышение по службе, награды, денежные поощрения и прочие блага. Самоликвидатор, конечно, сработал, превратив внутренности контейнера даже не в пепел, а в стерильную пустоту. Почтальон, конечно, изобразил глухонемого олигофрена, выполнившего просьбу незнакомого, первый раз им виденного прохожего, но дело получило нежелательную огласку.
С тех пор начальство предпочитает пользоваться обычной почтовой связью. Дешево и сердито. Ни новых и потому опасных своей осведомленностью людей, ни связанных с командировками и конспиративными мероприятиями дополнительных расходов. Бумага, ручка, Резидент и немного техники — все что надо для успеха. А каково Резидентам кропать многостраничные, ради двух предложений собственно информации, письма несуществующим родственникам и любимым, их волнует мало.
Но все эти входящие-исходящие еще ничего. Это, как я сказал ранее, только прелюдия. За ней следует бухгалтерия. Сколько выдано наличных денег на период текущих операций? Сколько истрачено? Сколько в остатке? Сколько отдельно по статьям?
Удивительное дело — организации нет, работников нет, а бухгалтерия есть! Фантасмагория современной за-бюрократизированной жизни. Говорят, на заре Конторы обходились без всякой отчетности. Получали денег сколько требовали, использовали как хотели. Но потом здравый государственный смысл восторжествовал. Как это может быть? Средства, и немалые, выделяются, тратятся, а кто их приходует, учитывает? Кто контролирует? Так можно докатиться до черт знает чего! Так можно себе зарплату начислить выше министра, что очень обидно для министра. Не пойдет! Развитая экономика — это учет и контроль за тем учетом! Получите главбуха и пять расчетчиков! И пусть все будет как положено.
Но секретность? А это как угодно. Можете их под одной крышей не селить и не знакомить. Вы же разведчики. Что вы, ничего придумать не сможете?
Вот так и объявилась в нашем почтенном учреждении бухгалтерия. Не убереглись. Уж как мудро задумывалась Контора — официально не существующая, укомплектованная исключительно живыми мертвецами, призванная исполнять внутри страны особо конфиденциальные задания без оглядки на мораль и закон, и потому истинно действенная организация, а и ту перемололи жернова бюрократической машины.
Первоначальные единицы исполнителей превратились в десятки. Эти десятки обросли чуть ли не сотнями хозяйственной и вспомогательной обслуги. Обслуге потребовался начальственный надзор, а тому начальству свое начальство. И каждая из этих дополнительно возникших штатных единиц, естественно, возжелала сладко кушать, тепло одеваться, мягко спать и иметь крышу над головой. И что занятно, они, слуги народа, все эти блага получили, а агенты, ради которых и создавалась Контора, — нет. Оно и понятно, спецы были предусмотрительно вычеркнуты из нормальной жизни, лишены фамилий, имен биографий и на том основании лишены еще и всех гражданских прав. Может ли давно захороненный покойник, ссылаясь на параграфы Конституции, требовать себе жилье и пенсию? Нет! А вот живой бюрократ может. И не без успеха.