Игра нипочём
Шрифт:
– Погоди. – Краеву до смерти хотелось взять свисток в руки, погладить его, примериться и осторожно подуть, но что-то мешало. – Послушай, Рубен… Я серьёзно, это ж не шутки… Сам говоришь, предки… века и века… а я кто?
Рубен улыбнулся. Какой-то тысячелетней улыбкой, грустно и понимающе.
– Ты же знаешь, – сказал он, – столь могущественные предметы приходят к нам и уходят по собственной воле, но никак не по нашей. Если мне захотелось тебе его передать, значит, это он сам мне подсказал. Может, ты ему нужней, а может, просто достойней. Бери.
– А сам-то ты? Без удачи? – вырвалось у Краева. – Очень нравится работать
Рубен опять улыбнулся. На сей раз как-то очень по-детски.
– Нет, не нравится. Но по сравнению с тем, что могло постигнуть меня… и в особенности Тамару и Мишу… К тому же ты просто не знаешь, что там написано. – Он кивнул на свисток. – Это урартская клинопись, сделана уже после того, как Флейты не стало. Примерный перевод таков… – Рубен прикрыл глаза, в речи прорезался армянский акцент: – «Здесь покоряющая длань и мудрость Сардури: „Сапожник, хоть и пребывая на троне, всегда без сапог“».
– Как-как? – Краев сразу вспомнил Панафидина. – Сапожник без сапог, говоришь?
– Это не я сказал, это изрёк мой предок, мудрейший Сардури, – пожал плечами Рубен. – А уж он-то знал, что говорил, ибо был Посвящённый в Истину. Маг ничего не может сделать для себя, если он истинно маг… Конечно, есть исключения, но они подтверждают правило… А теперь… – он помолчал, вздохнул, – попрощаемся, сирели. Проводить тебя не смогу, работаю в ночь – там «Лексус» подогнали, кто-то бедолагу всего неприличными словами исцарапал, хозяин в истерике…
И снова рука Рубена показалась Краеву неправдоподобно тяжёлой, а пожатие – неправдоподобно крепким…
Варенцова. Ретроспектива 3
– Значит, так, – сказал Оксане Олег. – В общем, мы с Глебом решили, что Шурка поедет в Питер со мной. От греха подальше. Пока мы с Ахъядом как-нибудь не поладим.
– Решили, – усмехнулась Оксана. – Спасибо, что хоть в известность поставил.
Сегодня им в составе тридцати героев родина вручала свои награды. Несомненно заслуженные, но происходившее здорово напоминало наказание невиновных и награждение непричастных. Любят у нас прикрывать подвигом дыры, происходящие от деятельности раздолбаев, а то и откровенных иуд… Причём все всё прекрасно понимали – и Олег, и Оксана, и прочие награждённые. А потому настроение было не особенно радостное. Герои России посидели в гостинице «Пекин» [106] за рюмкой чаю, поговорили ни о чём, да и отправились пешочком домой.
– Я смотрю, во всех странах одно и то же, – хмуро проговорила Оксана.
Олег молча кивнул. В Америке государство уже расписалось, что не может защитить человека от мафии. Выступи на суде, и потом будешь всю жизнь прятаться. Новая биография, документы, даже внешность… И не дай Бог позвонить старому другу, на войне как на войне, тут же киллера подошлют.
Но у них система защиты свидетелей хоть по сути и жуткая, и ублюдочная, тем не менее существует. И работает. И спасает людей. А у нас?
А у нас – бандит, убийца, государственный преступник посягает на представителя власти, обещает жестоко отомстить за обиды и прилюдно даёт клятву на клинке. И у государства
– Ахъяд же за кордон вроде свалил, – сказала Оксана. – Чуть ли не в Саудовскую Аравию.
– Ага, а теперь, после амнистии, наверняка вернулся.
– Господи. – Оксана сжала кулаки. – Они бы Чикатило ещё амнистировали. Он же против Ахъяда в самом деле ангел небесный!
– Вот именно, – сплюнул сквозь зубы Олег. – Есть при нашей шкуре Фемиде деятель один. По фамилии Клюев. Ба-альшой специалист чёрных кобелей добела отмывать… Особенно тех, из нефтяного лобби. Они там в Минюсте все по этому профилю мастера, начиная с самого верха. Я тебе по секрету скажу: так вывернул дело, что Глебка перед Ахъядом почти извиняться ещё должен. Не хило?
Оксана угрюмо задумалась. Потом спросила:
– Альтернативные варианты просчитывали?
Олег кивнул:
– А как же… Пока глухо. Там такие бабки и такие связи, что поди подступись. Охраны чуть ли не взвод… А копья ломать и натравливать спецназ никто сейчас не будет. Политика, такую мать.
– Политика у нас одна: спасение утопающих – дело рук самих утопающих, – кивнула Оксана. – Мысли-то какие? На клинке ведь, говоришь, клялся?.
– Как говорили большевики, есть две программы – минимум и максимум. – Олег почесал затылок. – Конечно, лучший вариант – это разобраться с сукой Ахъядом. Раз и навсегда. Но, повторюсь, быстро это не получится. А потому пока будем действовать по минимуму…
– То есть Санька едет с тобой.
– Да.
Олег отбывал на днях служить в Питер. На генеральскую должность, и бумаги уже были подписаны наверху. Всё, скоро не будет на шестом этаже ни его, ни Людмилы, ни Санькиного лопоухого «жениха». Ровно наполовину уменьшится островок счастья, надежности и уюта…
Оксана очень хорошо знала, что Олег был к ней по-мужски неравнодушен. Да чего уж там, попросту втюхался с самой первой встречи, когда они с Глебкой выпутывались из сплющенных «Жигулей»… Кажется, он до сих пор думал, будто она ни о чём таком не догадывалась. Благо он всегда держался в рамках и вёл себя как очень близкий, но исключительно друг… В общем, показал себя человеком. Мужиком. А как же иначе-то? Глеб – друг, Людмила – жена, и как можно одним махом всё это разрушить?..
На улице было нехолодно, но уже ясно чувствовалась осень, деревья в скверике стояли в позолоте, ветер ворошил опавшую листву и порою покалывал явственными иголочками. Воздух полнился ожиданием первых заморозков.
– Эх, а за грибочками-то в этом году не придется, – вздохнул Олег.
– А я бы прямо сейчас туда рванула, – сказала Оксана, и Олег лучше многих знал, что это были не просто слова. Да и чествовали её сегодня не за штабную работу. – Вот где грибочков бы пособирать…