Игра реальностей. Дрейк
Шрифт:
Память, помоги мне! Со мной что-то произошло, но я не понимаю, что именно. Все выглядит знакомым и в то же время чужим, каким-то абстрактным, но чувствуется совершенно реальным.
По щекам медленно стекали слезы, ветер холодил проторенные ими дорожки.
Как меня зовут? Нужно вспомнить, как меня зовут — от этого почему-то многое зависело.
«Бернарда, — пришел откуда-то ответ. Из глубины, — меня зовут Бернарда Валерьевна Кочеткова. Так назвала меня мама».
Мама… вспомнилось лицо мамы, ее запах. Постепенно в памяти всплыли очертания квартиры, где я недавно
От этой мысли во мне снова все захолодело и захотелось кричать.
Тихо, Дина. Тихо. Просто вспомни, что случилось до того, как ты оказалась сидящей на лавочке.
И теперь я вспомнила. Вспомнила, как приехала домой из больницы, как гладила у подъезда кота Мишку, как вошла в квартиру и, не раздеваясь, легла спать.
«Верно. Все верно, — помог какой-то холодный и рассудительный внутренний голос, — ты легла спать. Было тяжело из-за бабушки. А что случилось потом?»
А потом я стала думать об этом месте. Видеть его настолько реальным, насколько это только было возможно. Мне хотелось уйти от проблем, и я представила, что их больше нет, что я в другом месте. Здесь. На лавочке, в парке.
Что-то постепенно вставало на свои места, но я боялась даже принять следующий за этим вывод: я очутилась в другом месте. В месте из своего сознания, хотя лежала в кровати, в темной комнате, пытаясь уснуть.
Захотелось забиться в истерике, но я сдержалась. Не поможет. Нужно как-то вернуться домой, в квартиру, которая теперь казалась невероятно далекой, находящейся где-то на другом краю галактики.
Домой! Я хочу домой! Верните меня, черт бы вас подрал, кто бы ни был за это все ответственен!
«Ты сама ответственна, Дина, — вернулся собственный холодный голос, — ты сама это сделала. Никто не знает как, но это ты. И только ты можешь вернуть все назад».
Но как?
Как можно вернуться домой?
«Только тем же методом, которым ты попала сюда».
Я снова всхлипнула. Как-то безнадежно, потерянно. Не мог же этот чертов день стать еще хуже, чем был?
«Заткнись и делай!» — внутренний голос точно принадлежал мне, но добр отнюдь не был. Однако слова помогли. Я вздрогнула, огляделась по сторонам, будто ожидая, что все еще само каким-нибудь чудесным образом изменится. И только когда поняла, что не будет этого, принялась думать. По-настоящему сосредоточившись, отключившись от паники и других эмоций. Серьезнее, чем когда-либо до этого, начиная осознавать, что если я не сделаю этого, то, скорее всего, пропаду в этом незнакомом месте.
«Дина, сосредоточься, ты можешь!»
Снова зачем-то кивнула самой себе.
Нужно представить, что я в собственной комнате, что я оказалась там, где была до этого. Нужно наполнить все это золотым светом, сделать все точь-в-точь, как делала для того, чтобы попасть сюда.
Если это сработало в тот раз, то это должно сработать и сейчас, а иначе — сидеть мне в этом парке всю ночь, потому что идти мне здесь некуда. Этого места я в жизни не видела и не была уверена, что захочу увидеть вновь.
Постаравшись не увешивать себя ярлыками «сумасшедшая», я обняла собственные плечи и закрыла глаза.
Я в комнате…
Ветер становился все холоднее, но я силилась не обращать на это внимания. Комната будто обступила меня и стала принимать знакомые очертания.
«Вот темный потолок, вот моя постель, а все остальное — сон. Парка нет, он нереален. Есть я в своей квартире, лежащая под одеялом».
Я не знала, сколько раз мне пришлось повторить все это в голове, прежде чем я действительно сумела ощутить ткань одеяла под пальцами, разлепить глаза и понять, что надо мной больше не закатное небо, а темный потолок, и ночь за окном. И больше не шумел вокруг парк, и не текла вода из фонтана. Из этой чертовой чаши, которая раньше мне так нравилась.
Озноб сотрясал конечности с такой силой, что я не доверяла собственным ногам — не удержали бы. Я отчаянно боялась, что выгляни я сейчас из-под одеяла, снова появится что-нибудь странное, и тогда я сойду с ума. Сумасшествие уже едва не притянуло меня в свои объятья. Как же просто, оказывается, можно свихнуться. Как близко этот порог…
Всхлипывала я долго. И дрожала тоже.
И только через некоторое время, когда уставший от стресса мозг смог полностью отключиться, измотанное тело тоже соскользнуло в сон.
Глава 2
«Alone she says upon a star — Where am I? What the hell?»
На работу я продолжала ходить.
Но следующие несколько дней прошли как в дымке. Я чувствовала себя больной и разбитой, будто расколотой на части. И все это время старалась не думать. Вообще ни о чем. Боялась.
На автомате кормила и гладила кота, варила ужин и ложилась спать. Осторожно, с тревогой, то и дело переходящей в панику. Приближалась к кровати, будто к атомному складу, который может рвануть. Не узнавала саму себя.
Сотрудницы списывали мое состояние на бабушку, оказавшуюся в больнице. Я не жаловалась и ничего не отрицала. Даже Татьяна перестала на время язвить — совесть в ней проснулась что ли? Я же едва справлялась с работой, голова стала будто чужой, я ей больше не доверяла. И это разрывало на части. Как можно не доверять самой себе?
Оказывается, можно. Особенно когда спокойный и привычный мир рушится на части, а объяснения этому нет. И поделиться не с кем. Не скажешь ведь: «Лена, я на днях представила какое-то место в сознании и провалилась туда. Как думаешь, такое возможно?»
Представить сочувствующий взгляд подруги не составило труда. Поэтому я молчала. Одна. Закрывшись в своем горе и непонимании происходящего.
Переводы все же удалось сдать в срок. Директор была довольна.
На полученную премию — мизерную, но приятную — по пути домой я купила мешок трюфельных конфет и две бутылки какого-то алкогольного коктейля. Хотелось не то расслабиться, не то забыться. А, может, отпраздновать окончание проекта. Или все вместе.