Игра стоит свеч
Шрифт:
Глава 2. Южная Америка. Аргентина. Буэнос-Айрес
Когда-то, почти тридцать лет назад, они гоняли вместе. По одним и тем же раллийным трассам. Правда, за разные команды. Что не мешало им дружить. Бить друг друга на трассе — и дружить по жизни.
Сейчас, спустя десятилетия,
Макс, а точнее, теперь уже — сэр Макс, пошел иным путем. Он поставил себе цель завоевать еще один раллийный трофей. Или, возможно, не один. Но уже в качестве владельца собственной команды. Одной из самых уважаемых и значимых команд в мире раллийного спорта.
И вот теперь два этих солидных и респектабельных джентльмена сидели в овеваемом прохладой кондиционера кабинете Этьена Лавиня, любовались видом плавящегося под полуденным солнцем Буэнос-Айреса. Неспешно пили «Перье». И разговаривали.
— Извини, Этьен, что явился так не вовремя. У тебя на носу начало гонки. Столько дел, я представляю. Горячая пора… С другой стороны, — Мак-Коски лукаво усмехается, — через месяц горячая пора начнется у меня. Так что…
Лавинь делает неопределенный жест рукой. Дескать, чего там…
— Что делать, Макс. Мы себе не хозяева. Как ни парадоксально это звучит. Кому-то кажется, что мы на вершине мира. Что мы — короли. Но времени ни на что нет. А что может быть лучше встречи со старым… — Этьен чуть заметно выделяет это слово, подтрунивая на Мак-Коски, — другом. Так что дела… Всегда есть и никуда не денутся. Тем более… Сколько мы с тобой не виделись, Макс?
— Года три, наверное. Последний раз встречались, когда тебя только назначили. Помнишь, какой ты закатил тогда праздник?
— Да уж, — усмехается Этьен, — как будто вчера. Слушай, Макс, может быть, поужинаем вечером? Я освобожусь пораньше, посидим, не глядя на часы.
— Намек понят, — Мак-Коски вынимает из кресла свою длинную тощую фигуру.
— Да нет, ты не понял…
— Этьен, перестань, я все понял. И ты прав. Встретимся вечером. Я закажу столик в ресторане, в гостинице. Хорошо?
— Хорошо. Или, может быть, ты… — Лавинь неуверенно подбирает слова. — Макс, может, ты по делу приехал? Что-то обсудить? Что-то срочное?
— Да нет, — морщится Мак-Коски, — мне надо проветриться. Проветрить мозги. Перед тем, как принять важное решение. А что для этого подходит лучше, чем путешествие и встреча со старым … — он также ехидно выделяет это слово, — другом?
На столе у Этьена оживает телефон. Он хмурится.
— Извини, — и уже в трубку. — Я просил не беспокоить! — пауза. — Хорошо.
Не успевает он положить трубку и что-то произнести, как тяжелая дверь кабинета со стуком распахивается. И в кабинет врывается… нечто.
Высоченное. Ниже, безусловно, ниже имеющего рост далеко за шесть футов ( 183 сантиметра — прим. автора) сэра Макса. Но тоже не маленькое. Тощее. Торчащие во все стороны
Парень, решает Мак-Коски. Красивый, чуть женоподобный, но парень. И, наверное, брезгливо морщится он, гей.
— Этьен! — вопит тощее недоразумение. — Ты в курсе? Нет, скажи, ты в курсе? Ты знаешь, что они собираются сделать под предлогом безопасности? Это же…
— Мы не одни! — рявкает, потеряв терпение, Лавинь.
Юноша (теперь Мак-Коски уже сомневается, голос нежный. Черт бы подрал эту современную молодежь: с первого взгляда не разберешь — парень или девушка!) поворачивается на пятках запыленных кроссовок. Один изучающий взгляд. Огромные глаза распахиваются еще больше. Красивые пухлые губы (Мак-Коски прямо неловко делается, что он обращает внимание на этот чертов, хрен поймет чей, рот!) приоткрываются, демонстрируя идеальную букву «О». В глазах все эмоции смываются, уступая место восторгу. Неприкрытому восхищению. И вот уже сэру Максу трясут руку в неслабом рукопожатии.
— Мистер Мак-Коски! Сэр! Какая честь! Такое счастье познакомиться с вами. Я — Ники…
— Гхм… — грозно прокашливается Этьен. — Макс, позволь представить тебе мою племянницу. Николь, — Лавинь намеренно выделяет интонацией имя. — Николь Хант.
«Все таки — девушка» — потрясенно осознает Мак-Коски. А потом до него доходит весь смысл фразы. Оглядывает стоящую перед ним Николь. Ее рука — по-прежнему в его. Глаза и губы — это красивое, девичье. Но все остальное… Короткие белобрысые патлы. Никакого намека на грудь под белой просторной футболкой. Ноги, длинные, что да, то да, — облачены в пыльные джинсы ядовито-зеленого цвета.
— Неужели это малышка Николь? — наконец, выдает он слабую улыбку. — Дочка красавицы Жюли? Бог мой, сколько времени прошло. А ведь я последний раз тебя видел, когда ты была вот такой… — символический жест, отмеряющий от силы полметра от пола. Банально. Но Николь вся светится от счастья.
— Вы помните меня? Правда? Сэр Макс, вы не представляете, как я счастлива! Я просто боготворю вас. Болею за «Мак-Коски» с самого ее основания. У вас самая лучшая команда, самые лучшие гонщики и…
— Николь… — предупреждающе произносит Этьен.
— Простите, — спохватывается девушка. — Я вам помешала…
— Да неужели? — иронично интересуется Лавинь.
— Да ладно тебе, Этьен, я все равно ухожу. До встречи вечером. Николь, рад был увидеть тебя. Ты так выросла. Так похожа на… — он хотел соврать, но не смог. И поэтому сказал правду: — на своего отца.
Вечером недостатка в темах для разговора не было.
— Бог мой, Этьен! Я даже предположить не мог… Николь — вылитый Джонатан.
— Да уж, и поверь мне, не только внешне. Характер у нее точь-в-точь как у этого проклятого янки.