Игра стоит свеч
Шрифт:
И вот теперь — звонок.
— Как ты, малыш?
Внутри все сладко ноет от этого голоса, от ласкового «малыш». Она прижимается к обочине, останавливается. Закрывает глаза, чтобы слышать и представлять только его.
— Нормально. Все в порядке. Работаю.
— Ник, послушай. Макс рассказал мне…
— Давай не будем об этом! — отвечает она эмоционально. Значит, Кайл тоже знает об этом «заговоре старых интриганов». Что ж, тем лучше. — Они повели себя как два идиота, и мы не должны следовать
— То есть ты не одобряешь поступок своего дяди? — в голос его звучат недоверие пополам с надеждой.
— А ты как думаешь?! — Ник фыркнула, даже глаза открыла от возмущения. — Я бы его прибила, но завещание составлено не в мою пользу!
От неожиданности Кайл совершенно не к месту хохотнул, потом сдержался.
— Я рад, Ник. Мне тоже было крайне непросто говорить с Максом.
— Да плюнь на них! Не желаю больше ни слова слышать об этих престарелых жуликах.
— Хорошо, — он улыбается. На какое время в эфире воцаряется тишина, а потом он говорит. О важном, о том, что занимает сейчас все его мысли.
— Ники… я так скучаю.
Чем на такое ответить? Вырывается само собой, судорожным вздохом и тихим ответным:
— Я тоже.
— Приезжай! — немедленно, требовательно.
Это слегка отрезвляет.
— Кайл, я не могу…
— Почему?!
— Через месяц у нас гонка начнется. Я кучу дел должна сделать, на меня многое завязано. Я обещала дяде, он на меня рассчитывает, понимаешь?
«Ни черта я не понимаю, кроме того, что хочу видеть тебя!» — хочется крикнуть ему, вместо этого беззвучно, одними губами, ругается. А потом вслух произносит, почти жалобно:
— Ник, а потом гонка начнется у меня…
Она отвечает вздохом и молчанием. И продолжать приходится ему.
— Ники, ну что делать?
— Не знаю. Я не могу… — обреченно повторяет она. И при этом внутри все равно не отпускают сомнения, и всплывают в памяти ТЕ самые фотографии. Может, прав был дядя?..
Усталость от нервотрепки последних дней, собственная необъяснимая потребность в ней, ее сдержанность, даже холодность в совокупности делают свое дело. И он все-таки срывается:
— А о последствия ты не подумала?
— О каких последствиях? — недоумевающе.
Кайл злорадно улыбается.
— Мы с тобой, девочка моя, два раза… — сгоряча хотел даже сказать «трахались», но в последний момент все-таки сдержался, — занимались любовью. И если ты не заметила… ну, а вдруг?.. — он даже по телефону услышал, как у нее участилось дыхание, — то презервативом я не воспользовался. Так что есть вероятность… если ты, конечно, не принимаешь таблетки… А ты принимаешь, кстати? — спросил нарочито деловито.
— Нет, — ответила она растерянно.
— Ну вот, — продолжил он удовлетворенно, — значит, есть вероятность того, что
Закончил он скорее удивленно, чем торжествующе, как планировал изначально, с намерением шокировать ее. А вместо этого озадачил самого себя. Взъерошил свободной рукой волосы на затылке, пытаясь понять — а если и в самом деле так? Что тогда? Ответа ее ждал с замиранием сердца. А она молчала долго. И, наконец:
— Я не… — прокашлялась, — не… Со мной все в порядке! — закончила сердито.
— Точно?
— Абсолютно!
Он вздыхает. Ну что он, в самом деле, взъелся на нее. Они ведь в совершенно разных весовых категориях! Ему-то такой разговор привычен. Не в плане обсуждения гипотетической беременности, Боже упаси! Таких оплошностей он ранее не допускал. Но легко и непринужденно разговаривать о проведенной ночи для него было проще простого. А вот для Ник это было ново и непривычно, она смущалась.
— Ники…
— Кайл, меня тут срочно вызывают, — соврала она торопливо. — Извини!
— Хорошо, — вздыхает он покорно. — Я позже позвоню, ладно?
— Ладно. Пока.
Она бросает телефон на соседнее сиденье, вытирает вспотевшие ладони о джинсы на бедрах. Как же жарко в Аргентине!
Он бросает телефон на покрывало рядом с собой, обхватывает голову руками. Он уже забыл, когда в последнее время он четко понимал, что вокруг него и с ним самим происходит!
— Ну что, друг мой, как твои успехи?
— Сформулируй вопрос чуть конкретней и, возможно, я тебе отвечу, — недовольно морщится Кайл.
— Ник остается в команде?
— Нет.
Эзекиль хмурится.
— Значит, она послала тебя к черту?
— Хм… тоже нет.
— Я не понимаю.
— Я тоже не понимаю! — огрызается Кайл. — И отстань от меня со своими идиотскими вопросами!
— Вон оно что… — задумчиво кивает Кампос. — Ну-ну… Знаешь, что? — боливиец внезапно оживляется. — Меня воспитывали в вере в Бога, но я иногда, каюсь, сомневался в Его существовании…
— К чему эти душеспасительные беседы, Кампос?
— Вот сейчас, в эту самую минуту я уверовал окончательно и бесповоротно!
— Да ну? — сардонически изгибает бровь Падрон.
— Точно, — Зеки кивает с наисерьезнейшим видом. — Бог есть, и он вершит справедливость! Наконец-то нашлась женщина, которая тебе отказала!
— Знаешь, — мрачно цедит Кайл, — к твоей бандитской роже очень подойдут золотые зубы!
— Чего? — переспрашивает Кампос оторопело.
— Еще одна реплика — дам в зубы!
— О, я испугался! — фыркает Зеки. Снисходительно хлопает Кайла по плечу. — Ну, не переживай, малыш. Я, так и быть, тебя не брошу. Останусь с тобой. Ты ж такой хорошенький…