Игра Стражей
Шрифт:
– Почему - позже? Я хочу сейчас!
– Потому что так надо. Сейчас вам надо отдохнуть. Исцелиться. Иначе - первый же танец окажется и последним.
– Но я ведь не умею ничего. Даже ждать. Я могу только танцевать. Когда я не танцую - меня просто нет.
– Как же - нет? Вот сейчас мы разговариваем. Ты не танцуешь, но ты - есть.
– Правда? Значит, я научилась чему-то новому? А почему Он со мной не разговаривает?
– Не знаю. Когда он проснется - я спрошу. Со мной-то он разговаривает.
– Спасибо.
Токио-3. Квартира Мисато. Синдзи.
Всплываю из беспамятства. Хорошо хотя бы то, что никакие видения не тревожили меня. Приподнимаю голову, и, от удивления, тут же роняю ее обратно. Оказывается, все это время она мирно покоилась на коленях Рей. Усилием воли преодолеваю желание остаться в таком уютном положении и сажусь.
– Спасибо, Рей.
– Не за что. Ты столько для меня сделал - неужели ты думаешь, что мне трудно было посидеть с тобой?
– Я боюсь, что сильно упал в твоих глазах.
– Почему?
– А разве я не закатил истерику?
– Нет. Разговаривал вполне нормально, пока не вырубился.
– Рей улыбается. Явно было что-то еще, но это можно выяснить чуть позже.
– Спасибо, Берс.
– Не за что. Сочтемся. Ты ведь дашь мне имя?
– Конечно. Только, знаешь... Берсерк - тебе все-таки не подходит.
– Почему?
– Ну, какой из нас медведь? Даже если сложить - массы не хватит.
– Это точно.
– Из глубины всплывает ощущение радостной улыбки.
– А как же тогда мне называться?
– Пожалуй, Ульфхеднар - будет более адекватно.
– Длинновато. Давай сократим до Ульфа.
– Хорошо.
– Значит, это Ульф со мной разговаривал?
– Упс.
– Ты нас слышишь?
– Да.
– И давно?
– Только сейчас впервые услышала. А давно он существует?
– Нет. Только на Дорогах Отчаяния начал осознавать себя.
– А почему бы вам обоим не поговорить с Тенью?
– Ты и ее слышишь?
– Да. И даже начала слышать раньше, чем Ульфа.
– Хорошо. Это действительно надо сделать... Но немного позже. И... не здесь.
– Да. А то может и не получится обойтись без жертв и разрушений.
– Это точно.
Постепенно в памяти начинают всплывать подробности возвращения с "боевой операции". То есть, и отчетливо помнил, как прощаюсь с техниками в ангаре - а дальше все затопила холодная колючая мгла. И вот теперь из этой мглы начало всплывать такое, что я сначала не поверил в то, что это вообще возможно. Тающий на губах вкус крови. Причем я точно знаю, что кровь должна быть соленой, с запахом железа. Но в памяти раз за разом всплывает мятная прохлада, в которой медленно растворялись и исчезали колючие звезды рвущей тело и душу боли.
– Рей, ты действительно поила меня кровью?
– Да. А ты этого не помнишь?
– Смутно. Я начал отключаться уже на выходе из ангара. Дальше меня, судя по всему, тащил Ульф. Но кровь у тебя вкусная.
– Вот и Ульф так считает. Если хочешь
– В руке Рей возникает атейм.
– Не стоит. Оставим это на крайний случай. Но... Очень большое спасибо.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда присмотришься к своей ауре.
Пожалуй, стоит внимательно "осмотреться в отсеках". Хм... Через ауру на уровне груди проходит алая полоса. Как ни странно, на фоне привычных переливов пурпура и багрянца она отнюдь не смотрится как что-то чужеродное, или тем более - повреждение.
– Рей, ты про эту красную полосу?
– Да. Это я... атеймом...
– девочка прячет глаза. Кажется, она считает, что я буду недоволен.
– А зачем ты это сделала?
– Ты помнишь, что сотворил со своей аурой?
– Не очень четко.
– Ты просто превратил ее в транзитный насос, перекачивающий эманацию Хаоса. А обратно развернуть - то ли забыл, то ли не смог. А ведь эти каналы препятствовали нормальному течению Силы через ауру, и твоему восстановлению. Поэтому я вскрыла их атеймом. Но... не смогла точно рассчитать удар, и... вот...
– кажется, она сейчас заплачет. Это надо срочно прекращать. Провожу рукой по белому атласу лица.
– Рей, успокойся. Все ты сделала правильно.
– Ты... ты правда так думаешь?
– Я знаю.
Вот блин... Второй раз ловлюсь на одном и том же - забываю о последействии заклятья. И если с Сетью мне очень помог тогда-еще-не-Ульф, то сейчас я действительно мог угробиться. Хорошо еще, что Рей догадалась разорвать паутину. А теперь - переживает, что не смогла этого сделать, не поранив... Думаю, что тут и у Учителя лучше бы не получилось... Хотя... Насчет Учителя - могу и ошибаться, а вот у меня - точно нет. Вот только интересно... во что же превратилось разорванное заклятье? Впрочем - об этом можно подумать потом. Сейчас - Ульф зовет. Выныриваю из размышлений как раз тогда, когда моих губ касаются губы, несущие отчетливый запах мятной свежести...
Токио-3. Квартира Мисато. Мисато.
Проходя мимо закрытой двери комнаты Синдзи, я расслышала весьма заинтересовавший меня разговор.
– Синдзи, а почему ты его назвал Ульфхеднаром?
– Интересно, кого она имеет в виду?
– Что ты знаешь о берсерках?
– Это были могучие благородные воины, вроде самураев, а потом они куда-то делись.
– Благородные воины. Ню-ню. Мягко говоря, это не совсем так. Ладно. Попробую рассказать, тем более, что иначе на твой вопрос ответить сложно. Берсерком мог стать любой из присоединившихся к вольному ярлу и отправившийся с ним в поход - то есть викинг. Естественно, если имел к этому предрасположенность. То есть, ни о каком особенном благородстве не шло и речи. Само слово "берсерк" означает "воин-медведь". Обращаясь к своему тотему они впадали в боевой транс и тогда - были страшным противником для любого врага. Не чувствуя боли они совершенно не обращали внимания на мелкие раны, тем более, что, благодаря сильной регенерации, не смертельные раны заживали у них практически мгновенно. И даже с пробитым сердцем берсерк как правило успевал убить своего противника прежде, чем падал мертвым. Стоит ли удивляться, что берсерки наводили ужас на врагов. "Спаси нас, Господи, от ярости норманнов" - молились по всей Западной Европе. Дружина в две сотни викингов, среди которых было, от силы десяток берсерков, без особых затруднений брала и грабила крупные города.