Игра в «Городки»
Шрифт:
Игра в городки
Найти где-нибудь во дворе или на пустыре площадку размером 2 на 2 метра не так уж трудно. Это — пространство игры. В этом квадрате складываются разные фигуры из маленьких деревянных цилиндров. Нужно отойти на шесть с половиной метров и длинной битой попытаться сбить построенные фигурки — «вилку», «звезду», «ракету»…
Это — правила игры. В нее любили играть писатели Толстой и Горький, певец Шаляпин и император Николай Второй, а еще Ленин, Калинин, Ворошилов, Сталин… Игра не требует специальной амуниции, сложного инвентаря, не имеет ограничений
Когда с Ильей Олейниковым мы придумывали наш «Городок», то совсем не думали о подзабытой игре с похожим названием.
Жизнь — это трагедия, когда видишь ее крупным планом, и комедия, когда смотришь на нее издали.
Лучше, когда над тобой смеются, чем когда над тобой плачут!
Посвящение
Всем зрителям программы «Городок» посвящаю эту книжку. Всем, кто любил нашу пару Олейников— Стоянов, или только Олейникова, или только Стоянова. Всем командирам подводных лодок и кораблей дальнего плавания, которые со словами «Я вас научу „Городок“ любить!» обрекали свои экипажи на многомесячные просмотры программы.
Всем женщинам, которые отвоевывали у мужчин эфирное время и переключали телевизор с футбола на «Городок».
Всем мужчинам, которые предпочитали эту передачу любимому сериалу жены. Всем бабушкам и дедушкам, которые передавали любовь к «Городку», по наследству внукам.
Всем таможенникам, которые закрывали глаза на огромное количество кассет и дисков, пересекающих границу в сторону наших зарубежных соотечественников.
Всем нашим телевизионным начальникам, которые любили «Городок» не по службе, а как все остальные.
И даже видеопиратам, которые своими «левыми» тиражами, не принеся нам ни копейки денег, увеличивали количество наших зрителей, а следовательно, и количество любви к нам.
И тем, кто подворовывал наши сюжеты в других передачах и выдавал их за свои без всяких последствий. Они дарили нам удивительное чувство удовлетворенности и великодушия. И тем новым ребятам, которые шутят в кадре уже совсем по-другому, но в том, что они делают, чувствуется, что они внимательно смотрели когда-то «Городок». И это так клево! Всем тем, кто всегда ждал нашу программу, тем, кто ее оплакал, и тем, кто продолжает ждать… Словом, всем тем, кто считает «Городок» — маленькой юмористической энциклопедией жизни не только большой страны, но и своей личной!
Вступление
Когда я был маленьким, меня часто оставляли дома одного. Родители подолгу задерживались на работе. Это у нас семейное. Чтобы заснуть, я придумал себе такую игру: забираешься под одеяло и представляешь себя внутри необычного дома. Его фундамент сделан из огромных камней, а стены сложены из толстых бревен. Внутри дом небольшой и потолок невысокий, чтобы было уютно и безопасно. Посреди комнаты — огромный открытый камин. Весь пол устлан шкурами животных. За окном воет вьюга. В очаге потрескивают поленья. В доме тепло, уютно и совсем не страшно
Я сижу за старинным резным столом и при свечах пишу книгу. Книгу про то, о каком доме я мечтаю. И пока я придумываю тот дом, который в книге, я незаметно засыпаю.
Я взрослел, но засыпал только благодаря этой моей детской игре. Вместо деревянного дома появлялся чукотский чум, швейцарское шале, землянка в лесу, пещера на необитаемом острове, пентхаус на небоскребе… Я улетал в объятия Морфея в поездах, самолетах, в гостиницах, в казармах и чужих домах. Неизменным оставалось то, что я пишу книгу…
И вот я написал книгу. И должен признаться: ни разу над нею не заснул. Чего и вам желаю!
И ещё:
несмотря на то что я сам вроде как «человек искусства», люди в этой книжке говорят, как в жизни. Так что читать ее детям на ночь не обязательно!
Илюша
Однажды я готовился к выходу в сборном концерте, посвященном то ли Новому году, то ли Восьмому марта. Дверь распахнулась, и в гримерку влетели четверо угрюмых ребят. Они переодевались быстро и деловито, как рабочие перед сменой в литейном цеху.
Надев костюмы и улыбки, квартет выскочил на сцену, отчебучил номер, обкатанный уже тысячу раз, а потому ладно скроенный и лихой. Зал смеялся, долго хлопал. Парни выдали заготовленную бисовочку и нырнули обратно в гримерку.
— Ты и правда сын Стржельчика? — спросил, запинаясь и смешно подмигивая, один из них — Илья Олейников.
Ходила по Питеру такая сплетня, а я не разочаровывал.
Но в этот раз почему-то сказал правду:
— Нет, я сын Николая Первого.
Илья уже был известным, а обо мне могли сказать лишь то, что я служу в лучшем питерском театре. Кто я и как меня зовут, знали единицы. Впрочем, факт работы в Большом драматическом украшал любого актера. Украшал ли я театр, не знаю. Вряд ли. А эстрадника Олейникова вместе с партнером Ромой Казаковым не реже двух раз в год показывали по телевизору. Фразу «Вопрос, конечно, интересный…» из их скетчей помнят и по сей день.
«Почему Олейников выступает с квартетом и где Казаков?» — подумал я в тот вечер, но спросить не решился. Не слышал еще, что Рома сгорел от рака за пару месяцев. Илья очень ему помогал, маялся, что знает о болезни, а Казаков нет. Эта ситуация зеркально повторится у нас с Илюшей…
Лелик не раз признавался мне, что он актер, категорически не умеющий работать один. Поэтому для него смерть Ромы стала двойным ударом. Он потерял не только друга, но и партнера. И, вынужденный искать себе новое применение, оказался лидером квартета.
Я еще пересекался с лихой «четверкой» за кулисами, а потом уже встретился с одним Ильей на съемках фильма «Анекдоты» режиссера Виктора Титова. Мы обнялись, как старые приятели, хотя по-прежнему ничего друг о друге толком не знали.
У каждого из нас был пунктик — как бы проникнуть в кино. Илья комплексовал масштабнее: у эстрадного артиста шансов попасть в кадр куда меньше, чем у драматического. Тем не менее не снимали нас одинаково.
Мы любили кино больше, чем оно нас, и промучились этой неразделенной страстью почти всю жизнь.