Игра в ложь
Шрифт:
Рядом с Мадлен застыла рыжая девушка – Шарлотта Чемберлейн. Красивые зеленые глаза и бледная кожа, которую подчеркивало черное шелковое платье, плотно обтягивающее широкие плечи. Справа и слева по краям – еще две девушки, обе блондинки, с одинаковым разрезом глаз и вздернутыми носиками. Всплывающий ярлык любезно подсказал Эмме, что их зовут Лилианна и Габриэлла Фиорелло, комментарий от Саттон сообщал, что это «Двойняшки-твиттеряшки».
Заглянув Эмме через плечо, я поняла, что знаю всех этих девушек. Когда-то мы были друзьями, но сейчас мои воспоминания больше походили на впечатления о книге, прочитанной
Большая часть страницы Саттон была открыта для всех желающих. Она училась в выпускном классе в школе «Холли», увлекалась теннисом, обожала шопинг и обертывания с папайей. В графе «Предпочтения» значилось: «Люблю Gucci больше Dolce, но мой сладкий – лучше всех!»
Эмма удивленно нахмурилась.
Я вполне разделяла ее чувства. Что, черт возьми, это должно значить?
Открыв фотоальбом, Эмма стала рассматривать снимки множества девушек в теннисной форме и кроссовках. У их ног лежала табличка «Сборная “Холли” по теннису». Саттон была среди них: третья слева, волосы собраны в тугой хвост. Рядом с ней стояла девушка-индианка, отмеченная на фото как Ниша Банерджи. На губах ее играла хитрая приторная улыбка.
Я пристально вгляделась в ее лицо и тут же ощутила легкое покалывание во всем своем невидимом теле. Ниша мне не нравилась, но я не помнила, почему.
Следующим был снимок, на котором Саттон и Шарлотта стояли на теннисном корте рядом с высоким мужчиной. Волосы его уже посеребрила седина, но Эмме он все равно показался привлекательным. В этот раз всплывающей подписи не появилось, поэтому пришлось доверять комментарию Саттон: «На чемпионате Аризоны по теннису вместе с Шар и мистером Чемберлейном».
Еще одна фотография – Саттон в объятиях молодого симпатичного блондина в футбольной форме – была подписана «Люблю тебя, Гар!». Первый же комментарий – от некоего Гаррета – вторил этой подписи: «И я тебя, Саттон».
«Как мило», – подумала Эмма.
Я не могла с ней не согласиться.
Последним в фотоальбоме был снимок, на котором Саттон сидела за столом во внутреннем дворике. Рядом с ней сидели двое взрослых – мужчина и женщина – и девушка с русыми волосами и квадратной челюстью, отмеченная на фото как Лорел Мерсер. Видимо, родная дочь приемных родителей Саттон. Все они улыбались, подняв бокалы, словно только что был произнесен тост. «Люблю семейство!» – прокомментировала снимок сама Саттон.
Эмма долго вглядывалась в картинку, стараясь не обращать внимания на щемящее чувство в груди. Именно так выглядели ее мечты об идеальной семье, именно такими должны были быть на Земле звездочки с именами Мама, Папа и Эмма: красивыми, счастливыми, живущими нормальной жизнью в уютном доме. Если бы она отрезала голову от собственного снимка и приставила к телу Саттон, никто не заметил бы разницы. Ее история была полной противоположностью тому, чем она могла быть. Там же, на странице Саттон, Эмма обнаружила несколько видеороликов и немедленно запустила один из них. Ролик был снят на ухоженной зеленой лужайке, похожей на поле для гольфа. Саттон, Мадлен и Шарлотта стояли на коленях с баллончиками краски в руках. Медленно, без лишнего шума, на большом камне стали появляться цветные надписи.
«Скучаем
– А где Лорел? – спросила Шарлотта.
– Ставлю сотню, что она струсила, – негромко ответила Саттон. Эмма вздрогнула, услышав ее голос, он звучал так знакомо!
Остальные видеозаписи были похожи на первую: Саттон и ее друзья прыгают с парашютом, Саттон и ее друзья на «тарзанке». Немало было среди них и дурацких розыгрышей, заключавшихся в основном в том, чтобы подкараулить кого-нибудь, а потом неожиданно выскочить всей толпой из-за угла и напугать. Последнее видео называлось «Клянусь жизнью!». Снимали ночью. Первой в кадре появилась Мадлен, красиво нырнувшая в подсвеченный бассейн. Почти тут же она показалась над поверхностью воды, отчаянно размахивая руками.
– Помогите! Кажется, я сломала ногу! – темные волосы девушки мокрыми прядями закрывали лицо – Не могу… тону!
Камера дрогнула.
– Мадс, ты в порядке? – прозвучал за кадром голос Шарлоты.
– Вот черт, – выругался кто-то невидимый.
– Помогите! – Мадлен явно тонула.
– Минуточку, – неожиданно вмешалась Саттон, голос ее слегка дрожал. – Она ведь не сказала стоп-фразу?
В кадре появилась Шарлотта со спасательным жилетом в руках.
– Что? – растерянно переспросила она.
– Она сказала кодовую фразу? – повторила Саттон.
– Я… нет… Нет, не думаю, – Шарлотта поджала губы и швырнула жилет на землю. – Не смешно, Мадс! – крикнула она тонущей. – Ты плохая актриса! Никто не купился!
Мадлен немедленно перестала хлопать руками по воде.
– Раскусили! – крикнула она, поворачиваясь к лестнице. – Но сначала-то вы все поверили! У Шар был такой вид, будто она сейчас описается от страха.
За кадром раздался дружный смех.
«Ничего себе, – поразилась Эмма. – Это они так развлекаются, что ли?».
Признаться, я тоже была удивлена.
Однако как бы внимательно Эмма ни исследовала страницу Саттон, пытаясь найти хоть какие-то намеки на таинственную видеозапись с удушением, она ничего не нашла. Единственным, что заставило ее немного насторожиться, была отсканированная листовка с надписью «ТАЙЕР ВЕРА. Ушел из дома 17 июня и не вернулся» и фотографией улыбающегося подростка под ней. Пролистав остальные снимки, Эмма убедилась, что у Мадлен была такая же фамилия.
Но самое большое потрясение ждало меня, когда девушка открыла раздел с личными записями Саттон. Последняя была сделана всего несколько часов назад: «Хотелось ли вам когда-нибудь сбежать прочь? Со мной такое случается». Эмма нахмурилась. Почему Саттон хотела сбежать? У нее ведь было абсолютно все.
На этот вопрос я ответить не могла, но запись породила целую бурю мыслей в голове. Если она появилась всего несколько часов назад, значит, тогда я еще была жива. Получается, никто даже не знает о случившемся? Просмотрела остальные записи в новостях: никаких «RIP Саттон», ни слова о поминках. Может быть, тело еще не нашли и я так и лежу где-нибудь в поле?
Опустив глаза, я снова увидела кусочек своего тела. Этот фокус удался мне уже несколько раз – кисть руки, локоть, шорты для купания, желтые шлепанцы, – ничего особенного. Никаких следов крови. И кожа не посинела.