Игра в реальность
Шрифт:
– Продовольственные карточки, – уверенно заявил Витька.
– Окстись, милый мой, – искоса глянул я на него. – Двадцать первый век на дворе.
– И что с того? – пожал плечами Витька.
– То, что времена карточной системы давно миновали.
– Не для этой реальности, – криво усмехнулся Витька.
– Все равно тебе придется сидеть без курева, – сказал я. – В бумажнике одни карточки, а денег нет.
– Значит, они и не требуются, – уверенно заявил Витька. – Безденежная система распределения – мечта всякого правоверного коммуниста. От каждого – по способностям, каждому – по
– А как же все остальное? – растерянно посмотрел я на зажатые в руке карточки.
– Что именно? – не понял Витька.
– Я пить хочу. А у меня карточка только на водку.
– Ну, при коммунизме что-то должно быть и общедоступным. Например: спички, городской транспорт, газета «Правда», вода и, может быть, даже воздух. – Витька выдернул из пачки карточек одну из тех, по которым можно было получить сигареты. – Пойду схожу за куревом.
Я почувствовал неясную тревогу. Мне не нравился мир, в котором господствовала карточная система, я не желал здесь надолго задерживаться, и мне совсем не хотелось отпускать Витьку одного за сигаретами, даже если для этого требовалось пройти не более ста метров.
– Может быть, пока обойдешься без курева? – спросил я. – Переберемся в другой вариант реальности, тогда и купим тебе сигарет.
– А почему не здесь? – удивленно приподнял брови Витька.
Мне нечего было ответить на этот вопрос, потому что я и сам не мог до конца понять причину охватившего меня вдруг беспокойства.
– Да здесь, наверное, и сигарет приличных нет, – сказал я первое, что пришло в голову.
– Возьму то, что есть. – Витька решительно поднялся со скамейки. – Тем более что нам все равно нужно определить, где именно мы оказались.
Понимая, что остановить Витьку мне не удастся, я только с досадой цокнул языком.
– Кстати, – обернувшись, глянул на меня через плечо Витька, – почему Менелай выбрал для нас именно этот мир?
– Об этом нужно спросить у него, – глядя в сторону, на скамейку, где сидели бабушки, ответил я.
– А разве его с нами нет? – удивился Витька.
– Во всяком случае, я не ощущаю его присутствия.
– Я думаю, он непременно объявится в ближайшее время.
Витька весело подмигнул мне и бодро зашагал в ту сторону, где за деревьями угадывалась проезжая часть.
Наверное, мне нужно было пойти вместе с ним. Но я чувствовал себя настолько паршиво, что не надеялся, не передохнув, подняться на ноги.
Витька скрылся за деревьями, а я все еще пытался понять, почему меня настораживала окружающая обстановка, которую иначе как умиротворенной и назвать было нельзя? Машин во дворе нет, потому что нет личного транспорта. Чисто, потому что есть дворники. Карточки, потому что продуктов не хватает. Что еще?
Я внимательно посмотрел по сторонам.
Кирпичные дома, водопроводные трубы, лифты, асфальтированные дорожки, газоны, заросшие травой, липы да тополя, садовые скамейки и старушки на них. Все. Больше ничего. Старушки неслышно переговаривались между собой то и дело бросаля любопытные взгляды в мою сторону. Если в тот момент, когда мы с Витькой только объявились в данном варианте реальности, их было четверо, то сейчас на скамейке
И тут я понял, что именно меня настораживало: почему, кроме старушек, во дворе никого не было?..
Прежде чем я успел найти ответ на этот вопрос, я услышал знакомый голос Менелая:
– Ну как, все в порядке?
Я провел взглядом из стороны в сторону. «Головастика», чье появление прежде неизменно предшествовало явлению самого спартанского царя, на этот раз видно не было.
– Пытаетесь отыскать зримый образ бессмертной души? – насмешливо поинтересовался Менелай.
– А что с ним случилось? – спросил я.
– Он исчез. Я полагаю, что навсегда. Потому что вы наконец-то научились отличать истиную реальность от той псевдореальности, которая создана вашим собственным воображением.
Я стиснул зубы, вспомнив о том уроке, что преподал мне Менелай.
– Не скажу, чтобы мне это далось легко, – сдавленно произнес я.
Менелай верно истолковал изменение в моем настроении.
– Надеюсь, вы на меня не в обиде? – осведомился он миролюбивым голосом.
– Мы с Витькой были на краю гибели, – ответил я. – Промедли я еще самую малость, и мы остались бы без клиппера. Вы, должно быть, полагаете, что это было чрезвычайно забавно?
– Отнюдь, – вполне серьезно ответил Менелай. – Я был вовсе не заинтересован в вашей гибели. Даже наоборот – без вас я снова превратился бы в пленника бездны. Не думаю, чтобы в ближайшее время кому-нибудь пришло в голову вызвать во время спиритического сеанса царя Менелая, в реальность которого почти никто не верит.
В словах спартанца, несомненно, был свой резон. И все же я не смог удержаться от упрека:
– Почему же в таком случае вы поставили меня в положение, когда клиппер перестал для меня существовать? Если бы то же самое произошло и с Витькой, для нас это было бы концом!
– Именно поэтому я так и поступил, – невозмутимо ответил Менелай. – Я бы назвал то, что я сделал, шоковой терапией. Кажется, вам знакомо это понятие? Давайте представим себе, Анатолий, что я стал бы основательно и не спеша объяснять вам, что представляет собой сущность мира, в котором вы оказались. Даже предупреди я вас о том, что ваш друг не должен ничего знать, он все равно начал бы о чем-то догадываться по вашим репликам, жестам, по выражению вашего лица. Ну а если бы я вообще ничего не сказал вам, то, полагаю, рано или поздно вы и сами докопались бы до сути происходящего. Вот если бы вы оба одновременно осознали иллюзорность окружающей вас реальности, тогда тот мир действительно превратился бы в вашу могилу. А так вы отделались, можно сказать, легким испугом.
– Ну, легким я бы его не назвал, – сумрачно ответил я.
– Тем не менее вы оба живы, – заметил Менелай. – А это само по себе не так уж плохо.
На это было трудно что-либо возразить.
– Полагаю, вам следует меня поблагодарить, – добавил Менелай.
Несомненно, он был прав. И то, что он сам напрашивался на похвалу, дела не меняло. Мне было совсем нетрудно произнести слова благодарности, а Менелаю, должно быть, было приятно их услышать.
– Вам что-нибудь известно о том варианте реальности, в котором мы сейчас находимся? – спросил я.