Игра в реальность

Калугин Алексей Александрович

– У нас в депутатских машинах приемники берут частоту, на которой милицейские посты переговариваются между собой, – объяснил водитель, постучав пальцем по шкале встроенной в панель радиомагнитолы «Пионер».

– И что о нас говорили? – поинтересовался я.

– Сказали, что сбежали двое вооруженных преступников, совершивших бандитское нападение на сотрудника милиции, – ответил водитель.

– Нападение, – криво усмехнулся Витька. – Да этот олух сам на нас напал.

– Не сомневаюсь, – спокойно произнес в ответ

водитель. После этого он поднял руку, чтобы поправить зеркало заднего вида, и спросил: – Так куда вам нужно?

– Молчать! – дернувшись на заднем сиденье, пьяно заорал депутат. – Никакой помощи врагам и моральным вырожденцам! Сдадим этих… – Он снова ввернул длинную, с трудом поддающуюся дешифровке фразу, весьма нелицеприятно характеризующую нас с Витькой. – Сдадим их милиции на ближайшем посту! – Депутат Рандыбин призывно, как Ильич, выбросил руку вперед.

– Сами видите, Иван Васильевич, – спокойно ответил ему водитель, – я делаю это только под угрозой оружия.

– К черту оружие! – взмахнул рукой депутат. – Удавим всех сволочей голыми руками! Я каждой гниде нерусской лично голову оторву! Вот так!.. Так!.. Так!..

При этом депутат Рандыбин быстро прикладывал один кулак к другому, совершал обоими короткое вращательное движение, после чего резко разводил их в стороны. Должно быть, именно так он собирался расправляться со своими, судя по всему, весьма многочисленными врагами.

– Успокой его, Менелай, – устало вздохнул Витька.

Депутат Рандыбин получил оплеуху от полтергейста по имени Менелай и вновь на какое-то время затих, откинувшись на спинку сиденья.

– Так куда едем? – снова повторил свой вопрос водитель.

– Поезжай прямо до Чистопрудного бульвара. Там я тебе покажу, куда ехать дальше.

– Не советую, – в своей обычной спокойной манере ответил водитель. – Чистопрудный бульвар уже перекрыт милицией в самом его начале, возле станции метро «Кировская». Командуют там скорее всего гэбисты, а эти могут остановить для досмотра даже нас.

– Ничего святого нет у людей, – буркнул с заднего сиденья депутат Рандыбин, после чего звучно икнул.

– А как лучше? – озадаченно посмотрел на водителя Витька.

– Все зависит от того, куда вам нужно, – ответил тот.

Витька раздумывал недолго.

– Нам нужно попасть на Маросейку, – сказал он.

– Это где же? – озадаченно сдвинул брови водитель.

– Улица Богдана Хмельницкого, – поправил я своего приятеля.

– А, тогда понятно, – кивнул водитель.

– Там есть небольшой переулок, примерно в середине улицы, – добавил Витька.

– Понятно, – снова кивнул водитель. – В таком случае нам лучше будет вернуться назад, проехать по улице Мархлевского, а затем через Кривоколенный и Армянский переулки выехать на Богдана Хмельницкого.

Водитель посмотрел на Витьку, ожидая, что он скажет в ответ на такое предложение.

Витька посмотрел

на меня.

Я пожал плечами.

– Сколько это займет времени? – спросил у шофера Витька.

– Минут пятнадцать, – ответил тот. – Но зато можно быть почти уверенными, что мы не налетим на кордон.

– Почти? – прищурился Витька.

– Почти, – спокойно ответил водитель. – Если вам нужна стопроцентная гарантия, поищите кого-нибудь другого.

– Едем. – Витька не очень решительно, но вполне определенно махнул рукой, в которой у него был зажат пистолет.

– Гад, Андрюха. – Депутат, лежавший на заднем сиденье, попытался было приподняться, но, вспомнив о том, чем закончились две предыдущие попытки, снова упал на спинку. – Гад. С врагом сотрудничаешь, гнида.

– Все только для блага народа, Иван Васильевич, – спокойно ответил шофер, глядя на своего патрона в зеркальце заднего вида. – Я ведь о вашей безопасности пекусь. Ведь, если что, эти бандиты первым делом вас же и пристрелят. Что я – простой водила, а вы – воплощение народных чаяний. Что будет со страной без вас, Иван Васильевич?

На сально оплывшем лице депутата Рандыбина появилось выражение, которое, как я полагал, должно было выражать мучительное раздумье о народных судьбах и нестерпимую боль за страдания всех сирых и убогих.

– Верно, – широко и размашисто кивнул народный избранник. – Страна без меня – это… – Он раскрыл рот в надежде, что нужные слова сами собой скатятся с языка, но изо рта депутата сочилась только слюна. Подобрав слюну, депутат Рандыбин решительно заявил: – Страна без меня – это не страна! – И, воздев указательный палец к потолку, многозначительно добавил: – Во!

– Сильно сказано, – с чувством произнес Витька.

– Молчи, быдло, – ответил ему депутат.

Витька явно хотел продолжать обмен любезностями, но передумал.

– Поехали, – сказал он шоферу.

– С огоньком? – спросил, лукаво улыбнувшись, тот.

– Как это? – не понял Витька.

Водитель достал из-под сиденья и показал ему синюю милицейскую мигалку.

– В особых случаях нам разрешается пользоваться мигалками, – объяснил он. – Поэтому, если вы настаиваете…

– Само собой, – кивнул Витька, быстро сообразивший, что от него требуется. – Поедем с огоньком.

Водитель приоткрыл боковое окошко и установил мигалку на крыше. Затем он нажал на кнопку около руля, и над головами у нас пронзительно взвыла сирена, по голосистости ничуть не уступающая милицейским, а по капоту машины пробежал синеватый отсвет мигалки.

Удовлетворенно улыбнувшись, водитель положил руки на руль и аккуратно вдавил в пол педаль газа. Машина медленно подалась вперед. Дав задний ход, водитель загнал ее наполовину в проходной двор, послуживший нам с Витькой укрытием для засады, а затем, пересекая встречное движение, вырулил на противоположную полосу.