Игра втемную
Шрифт:
Ровно в 13-30, через полчаса после разборки, курянин собрал сумку и, одевшись, прибыл в четвертое купе вагона номер 14. Без стука открыл дверь и с истошным криком: «Я вас, суки, предупреждал!» – разрядил всю обойму в пассажиров «люкса». После чего сорвал стоп-кран – благо, он расположен между вторым и третьим купе – и выскочил во чисто поле.
Через час он на стоянке нанял машину до Запорожья и отправился дальше в южном направлении. В дороге развлекал себя и водителя стрельбой из пистолета по птицам. Взяли его на блок-посту на Симферопольской трассе спящим. Проснулся он от ласкового приветствия омоновца с автоматом. И
Редакция, как и разговор с Главным, приближалась, и мозг мой, как мозг старого кавеэнщика, работал все интенсивнее и интенсивнее. И возле бывшего Дворца пионеров, а ныне Дворца детского и юношеского творчества, меня озарило. Об убийстве напишут все, об убийце напишут многие, но, скорее всего, об убитых, так некстати подвернувшихся под пули, не напишет никто, кроме меня. Небольшое исследование на тему «от судьбы не уйдешь» позволит мне не повторять избитого и выгодно выделиться из общего потока.
Тут же, очень кстати, оказался и телефон-автомат.
– Здравствуй, Гена, – второй раз за день ласково поздоровался я.
– Привет, – сказал Гена, видимо, его сосед по комнате, кадровик, вышел по своим кадровым делам, и Котляр мог объясниться спокойно.
– Гена, я с удовольствием и с завистью прочитал твою статью, признаю фитиль и готов сказать это при всех. Все-таки, профессионал есть профессионал, с вами, кадровыми журналистами, не потягаешься. Слушай, Гена, только ты можешь меня выручить. Ты же не хочешь, чтобы меня выперли c работы? – Гена, естественно, этого не хотел и поэтому довольно быстро раскололся на информацию, практически не засекреченную, – имена и адреса убитых. А потом, чтобы проявить свою добрую волю, даже сообщил мне в качестве живых деталей статьи, что выстрелов было произведено восемь, из которых по два досталось пассажирам, а четыре попали в окно.
В редакцию я влетел птицей, сообщил Главному, что процесс пошел и принялся за счет редакции вызванивать в Москве своего бывшего сослуживца. В конце-то концов, что я, зря ему в восемьдесят втором в Польше жизнь спасал?
И таки спас. Правда, не под пулеметным огнем сторонников «Солидарности», а всего лишь в кочегарке, где Серега Парамонов был оператором большой совковой лопаты. Но, между прочим, угарный газ действует не менее эффективно, чем пуля. И лежащего между печами кочегара я нашел как раз вовремя, чтобы ему успели вернуть дыхание.
Так Парамонов мне жизнью обязан, а пользовался я этим совсем нечасто. Если быть точным, то только два раза – в августе 1991 и в октябре 1993, – когда он мне по телефону сообщал важные подробности по громким делам.
Если бы в тот момент я хотя бы догадывался, что звонок Парамонову так вывернет наизнанку мою жизнь, я был бы намного осторожнее в выборе тем для материалов. Но история не терпит сослагательного наклонения. А я так до сих пор и не выяснил: меня уже вели в тот момент или стали «пасти» только с 17 февраля. То, что с семнадцатого февраля у меня уже не осталось тайн в личной жизни, я знаю наверняка.
Глава 3
10 февраля 1995 года, пятница, 12-30, Москва.
– Мы его нашли и держим под наблюдением. Наш любимый майор присоединился к группе боевиков и после небольшой прогулки по горам и долам прибыл на заброшенную ферму, где и находится уже сутки.
– Чем занимаются? – Виктор Николаевич, как обычно, говорил спокойным голосом. В манере говорить проскальзывала некоторая лень, обычно раздражающая начальство и иногда вводящая в заблуждение оппонентов.
– Основное время они тратят на маскировку и сон. Параллельно ведут наблюдение за дорогой.
– Что за дорога?
Миша приподнялся со стула и показал пальцем место на карте, лежавшей перед Виктором Николаевичем.
– Ферма находится вот тут метрах в ста пятидесяти от шоссе. А по шоссе идет переброска войск.
– И никто не поинтересовался, что находится у них под носом? – констатировал Виктор Николаевич.
– У военных и так слишком много проблем. Им по тамошнему бездорожью нужно перебросить как можно больше войск и техники. Предпочтительно в светлое время суток. Так что, если в них не стреляют, то они и не особенно выискивают противника.
Виктор Николаевич задумчиво кивнул.
– Вы уже подготовили вариант наших действий?
– В принципе, да. Но тут есть нюансы. Наблюдение ведет наша группа в составе пяти человек. На ферме до сорока вооруженных боевиков, уровень подготовки которых мы определить, естественно, не можем. Исходя из того, что именно к этой группе присоединился майор Тупчинский, подготовка должна быть несколько выше средней.
– Вы считаете, что наша группа не справится?
– Наша группа справится. Но в этом случае, при самом беглом анализе столкновения, станет понятно, что действовали специалисты именно этого профиля. Нужно ли это нам?
– Нам это, естественно, не нужно. Мы вообще ничего не ищем в этом районе. В этом районе всем занимается Александр Павлович. И он, кстати, достиг очень интересных результатов. Не далее, как два часа назад, он сообщил мне, что его поисковая группа обнаружила останки майора Тупчинского. Его, оказывается, взяли в плен, а потом, изуродовав до неузнаваемости, бросили. Торопились настолько, что даже не нашли при нем того самого пакета. А поисковая группа – обнаружила. Так что самое позднее завтра к утру пакет будет в кабинете у Александра Павловича и мы сможем спланировать свои дальнейшие действия уже с учетом этой важной информации.
– И совершенно точной, – добавил Миша. – Нужно будет готовить святую воду. С призраками дело иметь придется.
Виктор Николаевич выжидающе смотрел на собеседника, не перебивая.
– Предложено следующее: после того, как боевики обстреляют колонну, армейское командование будет вынуждено эту ферму почистить. На завершающем этапе наши подключатся к этому эпизоду и призрака изымут. Если это будет по каким-либо причинам невозможно – попытаются взять пакет.
– И вы считаете, что такие осторожные ребята, как боевики из этой группы, все-таки откроют огонь?