Игра законом
Шрифт:
С сильным внутренним волнением Жига привык бороться физическими нагрузками. Глазами он отыскал закреплённую между двумя вековыми соснами перекладину и следом за десятью подтягиваниями исполнил пять техник подъёма с переворотом. Многолетние тренировки позволяли без видимых усилий проделывать такие фокусы на снаряде. Форму Корчагин поддерживал постоянно, а природа-мать одарила его недюжиной силой и гибкостью.
Варвара вышла через 15 минут с подносом, на котором красовался пузатый чайник, две кружки с блюдцами и три сорта варенья, разложенных в фарфоровые пиалы.
– Я не забыла твой любимый чай
– Я тоже ничего не забыл, – подхватывая поднос, пропел Глеб.
Вечерняя прохлада просветляла голову, но не давала покоя дума о том, что с ним случилось в тот момент, когда он увидел своего сына. Откуда моментально появилась уверенность, что мальчик непременно его крови и плоти.
– Ты выглядишь очень уставшим, волчок. – Варвара так ласково называла Корчагина, а в холдинге его называли не иначе как волк.
– Телесная усталость бывает приятной, Варя, у меня другое, у меня душа устала… или просто запуталась и сбилась с пути…
– А я вот не знаю свой путь, – наливая чай по кружкам, девушка смотрела ему прямо в глаза.
– Знаешь, Варвара, я ведь успел забыть, как прекрасно с тобой беседовать, как легко и непринужденно чувствуешь себя с тобой!
Она улыбнулась и кивнула.
– А я, пообщавшись с тобой, всегда чувствовала прилив сил!
– Варя, милая, скажи, а ты счастлива? – Глеб встал и взял её за плечи. Девушка сначала сделала встречное движение вперёд, но одёрнулась.
– Я постаралась отказаться от мыслей о счастье и просто считаю счастьем каждый миг. Даже когда душа кипит от возмущения и стонет от боли, – это тоже счастье, просто оно окрашено в такие краски. Я счастлива всегда, потому что я считаю себя счастливой, и мне всё равно, правильное ли это счастье с точки зрения кого-то или нет. Я так решила, – уголки губ девушки обозначили улыбку.
– Значит, кузнец своего счастья…
– Я раньше думала, что буду счастлива, если заимею хорошую работу, свой красивый дом, стильную машину, спокойствие в семье и здорового малыша…
– Да, это похоже на американскую мечту. – Жига доставал лепестки роз из варенья.
– Всё это не работает. Не даёт счастья. У меня всё это есть, а счастья нет. Я очень часто задавалась этим вопросом…
– Нашла ответ?..
– Я просто стала понимать, что материальное благополучие не может дать счастья. Счастье понятие глубинное и духовное, его потрогать нельзя. Поэтому ни один предмет или объект материального мира не может дать счастья, воздействовать на него. Ребёнок даёт радость и жизненные силы, но никак не счастье. А ещё мне кажется, что счастье – это как морковка у ослика перед глазами, ты стремишься к нему, а оно всегда на один шаг впереди.
– А я с тобой был по-настоящему счастлив. – Глеб нервно перебирал в руках поднятую соломинку.
– Я тоже, волчок, была счастлива. Но счастье всегда по пути к чему-то или в процессе чего-то. Ты радуешься, когда строишь дом, например, а готовый он тебе уже счастье не приносит. Мы начинаем искать другой объект для удовлетворения этих чувств. Кто знает, какое счастье принесло бы нам продолжение отношений или даже совместная жизнь…
– Любовь делала меня счастливым, Варя, я это точно знаю, и от этой любви родился прекрасный человечек…
– Любовь это не секс, а секс это не любовь. У меня вдруг внутри просыпался какой-то животный инстинкт, мной овладевало нечто, ни на что не похожее и необъяснимое. – Варвара взяла его за руку и стала тихонько поглаживать. – Ласка должна быть нежной, а секс – распоясанным. Вот поэтому нам и было хорошо…
– Почему?..
– Потому что мы не стремились их совмещать, держали секс и любовь по отдельности…
– Что же мне теперь делать, как с сыном видеться, как с тобой общаться? – Глеб с надеждой смотрел на Варвару. – Я и до сих пор не знаю, как может человек преодолеть свое прошлое. Это было четыре года назад.
– Живи. Ты женатый человек, Жига, у тебя теперь двое детей. Я разрешаю тебе видеть ребёнка, но не открывай ему тайну вашего родства. А наши отношения мы уже выяснили четыре года назад, давай не будем нарушать договорённости. – Варвара взяла поднос и погладила его коротко стриженую голову. – Я пойду ребёнка проведаю.
У Константина Викторовича два человека работали прислугой уже около десяти лет и стали почти как члены семьи. Пожилая пара без детей сдавала квартиру в Москве и жила в гостевом домике. Женщина помогала по хозяйству и сейчас, наверное, заботилась о его сыне. Её муж, Степан Елисеевич, стриг газон, топил баню, следил за небольшим огородом и кустарниками.
Увидев Глеба, Степан перестал собирать колорадского жука и вежливо выдал поклон. Жига поприветствовал его на расстоянии, вышел из беседки и сел на траву. Корчагину хотелось забежать в дом, поднять сына на руки и закричать во всё горло, кружась и обнимая малыша.
Резко, в левой стороне груди сильной болью стал отдаваться каждый вздох. Жига постарался понять, где локализуется, «гнездится» боль. Он знал, что при «сердечных болях» болит чаще всего в загрудинной области, а не в области сердца, как ошибочно считает большинство людей. Таблетки от сердца ему никогда не помогали. Однажды в деревне лекарь самоучка объяснил, что дело в нервной системе, где все взаимосвязано, и болят веточки нервов, которые подходят к тем или иным органам от какого-то единого ствола. Поэтому при некоторых заболеваниях желудка или при нарушении двигательной активности желчевыводящих путей могут появляться боли в области сердца. Такие боли не проходят от сердечных препаратов, они прекращаются только при лечении основного заболевания. А за последние два месяца Глеб изрядно подсадил нервную систему, желудок и проповедовал лежачий образ жизни. Кроме того, пару лет назад в левой половине грудной клетки у него было ущемление нерва, связанное с подъёмом больших тяжестей в тренажёрном зале.
Однако боль стала утихать, когда он полностью разлёгся на газоне. Вышедшая из дома Варвара застала его в положении лёжа, с вытянутыми ногами и скрещёнными на груди руками. Она подошла к нему и присела на корточки.
– А ты сегодня ко мне приехал или к Константину Викторовичу? – лицо её стало надменным, и по щеке потекла слеза. – Вот возьми то, что хотел, и до свидания.
Глеб открыл большой конверт, в нём была записка и крупная сумма денег. Очередное событие, которое не укладывалось в разумные объяснения, бросило Корчагина в истерический хохот. Он нервно развернул записку.