Игра

Немченко Катерина Михайлова

– Может и тварь, - выдал Каспар, опираясь на свою палку при ходьбе, - но это не запрещено правилами. Артур здорово обстрелял нас, - посмотрел вокруг.

– Это точно, - выдала цветная Рита из второй палатки.
– Давайте и на них так нападем.

– Чуть позже, сестрёнка. Мы только больше получить можем, если сейчас пойдём.

– Зарина!
– крикнул Никита.
– Мне нужна Зарина... Я щас сдохну.

– Не сдыхай, - выдал друг, посмотрев на него.

Тот поднял большой палец:

– Охренительная поддержка, братан.

–

Всё только для тебя.

Опустил руку.

Вскоре подлетела долгожданная Зарина и начала всех по очереди восстанавливать, после чего снова превратилась и улетела куда-то вдаль. Все спрятались по палаткам. Близился закат. Между Анной и Денисом образовался новый разговор.

– Так..?
– задумчиво протянул он, сидя полубоком к ней и протянув ноги к правой стене.
– Я сладенький?
– игриво улыбнулся.

– Сейчас, - протирала лицо влажной салфеткой, сидя напротив выхода, - ты голый, - серьёзно посмотрела на него.

Тот осмотрел себя:

– Ну...
– взглянул на лицо.
– Я бы не сказал. Я скорее обнажённый, но не голый.

– Спасибо, - начала вытирать руки, - что не нагишом здесь сидишь.

– Я бы с радостью, но скоро наша смена и мне лучше не раздеваться.

– Только это тебя останавливает?

– Ага, - кивнул.

– Меня совсем не боишься?
– с лёгким удивлением посмотрела на него.

– А чего бояться? Ты ж моя Анютка. Ты не сделаешь мне больно.

– Но иногда проскакивает, - опустила глаза на пальцы, которые вытирала.

– Но ты же не со зла, - улыбнулся.
– Ты же мой ангелочек, - подполз на коленях и обнял её, с закрытыми глазами положив голову на плечо, - в фуражке.

Анна настороженно наблюдала:

– Ты чего?

– Давай ещё обниматься, - посмотрел в лицо.
– После сражений ты хотела обниматься.

– Из-за усталости.

– А сейчас ты не устала?

– Нет. Я же перекусила тобой, - отложила салфетку в сторону.

– Так я сладенький?
– радостно улыбнулся.

– Отчасти, - обняла его, поднявшись с ним на колени.
– Почему у тебя был такой вкус?
– села на пятки, расположив ноги в шахматном порядке.

– А тебе понравилось?
– стал близко к лицу.

– Это было вкусно.

– Вкуснее, чем когда ты в прошлый раз меня ела?

– Немного. К чему такой распрос?

– Хочу узнать делать мне так ещё или нет, когда ты будешь пить меня.

– Можешь делать, но что?

– Я просто возбудился, - улыбнулся.
– Эндорфины всё-таки очень вкусные.

– Да, - посмотрела в сторону, отпустив тело.
– Вкусные.

– Ты чего?
– забеспокоился.

– Ты не смотрел на меня во время процедуры, - недовольно повернулась к нему.

– Стоп. Ты...
– протянул в замешательстве, что со временем перетекло в радость и широкую улыбку.
– Ты ревнуешь меня?

– Нет, - посмотрела в сторону, сложив руки на груди.

– Ань, - колыхнул её, - серьёзно?
–

спросил с восторгом.
– Ты ревнуешь меня?

– Не говори таких глупостей. Никого я не ревную.

– Но ты ревнуешь, - радостно погрозил пальцем.
– Анют, ну ты же, - прижал к себе, - ревнуешь, - заглянул в лицо.
– Ну чуть-чуть.

– Совсем чуть-чуть.

– Да!
– прижался к ней с закрытыми глазами.
– Ревнуешь! К себе же!

– Не кричи.

– Но ты ревнуешь...
– прищурился.

– Не хочу пить твою кровь с эндорфинами, что предназначаются кому-то другому.

– Ревнуешь.

– Прекрати.

– Совсем чуть-чуть.

– Успокойся.

– Не-а. Ты меня ревнуешь.

– Ударю.

– Не-а, - радостно мотнул головой.
– Ты меня ревнуешь, значит я небезразличен тебе, а ты, - прижался лицом к шее, закрыв глаза, - мне. Ты меня не ударишь.

– То, что я тебе не безразлична, я уже знаю.

– Ага, - радостно кивнул.
– Но теперь и я для тебя не пустое место, - радостно сжал её.

– Почему ты так радуешься?

– Потому что, - посмотрел в глаза, - теперь это взаимно, - поцеловал её.

– Как давно, - отвела взгляд, - ты стал смотреть на меня?

– Не знаю, - пожал плечами.
– Оно как-то постепенно натекло. А что?

– Раньше ты не вёл себя как-то особенно при мне.

– Ну... Я был поспокойнее. Я ж не хотел, - перешёл на шёпот, - выглядеть перед тобой как настоящий идиот.

Та посмотрела на него:

– В моих глазах ты не был идиотом. Ты был ребёнком, что радуется всему подряд.

– А вот это уже обидно было, - отпустил её, отвернулся, отошёл к выходу и сел, скрестив ноги.
– Я не ребёнок какой-то.

– Но ты так выглядишь.

– Как? Как легкомысленный подросток?

– Да.

– Ещё скажи, что лучше было бы, если б я был весь таким серьёзным и совсем не веселился, - обнял колени, подняв их к лицу.

– Я не говорю такого, но...

– Опять эти "но", эти громадные "но", что так любят использовать "взрослые". Вы ничего не понимаете в жизни, все 40 лет просиживая на одном месте и с теми же людьми. Вы никогда не радуетесь мелочам и в пасмурной погоде видите только серые облака, а не отдых от солнца. Вы убийцы радости и счастья.

– Но постоянно радоваться тоже нельзя, - расплела руки, глядя на него.
– Из такой несерьёзности ничего не выйдет.

– Супер! Я ещё и не серьёзный! Да я, - недовольно обернулся, - вытерпел за свою жизнь столько боли, что мало какой "серьёзный" выдержит! Он сразу же сломается из-за своего серьёзного отношения к любой мелочи! Я, - ткнул себя в грудь, - открываю нашу игру бездумно бежа на соперников и только я могу увести свирепых от нашего лагеря пока вы все собираете наши вещи! Это я такой несерьёзный и легкомысленный или это вы все зациклены на правильности и взрослости?!
– раздражённо открыл выход и вышел на улицу.