Игра
Шрифт:
– Да.
– Она также припомнила, как ты сказала мистеру Шоу: «Может, лучше выбрали бы себе ровню?» Это тоже неправда?
– Нет, – ответила Серафина. – Это я сказала.
– Почему?
Серафина пожала плечами:
– Так ведь говорят. Это просто слова.
– Ты намекала, что его ровня – ты?
Серафина расцвела нежнейшей улыбкой. Она отрепетировала ее перед зеркалом.
– Естественно, нет. Я же девушка.
– Я не подумала, что ты имела в виду физические возможности. – Блум налила воды из графина в два стакана. – Ты
– Иногда.
– В каком ключе?
Серафина не поняла. Покачала головой.
– Расскажи, о чем ты думаешь, когда вспоминаешь об этом. Вопрос без подвоха, Серафина. Просто я пытаюсь понять, что тебе особенно запомнилось в этом инциденте.
Кровь. Густая, красная, блестящая кровь. Было столько крови…
– Думаю о том, как он лежал на полу.
– После того как ты ударила его?
Серафина кивнула.
– Он корчился на блестящих половицах. Хватался рукой за шею. Наверное, пытался остановить кровь.
– Еще что-нибудь?
– Потом его рука упала на пол, он затих. Я видела, откуда льется кровь – она струилась сбоку по его шее, – но самого отверстия не различала.
– А почему ты хотела увидеть отверстие?
А с какой стати мне не должно было хотеться его видеть?
– Хотела узнать, ровные у него края или рваные.
– Зачем тебе это знать?
Серафина нахмурилась. Она надеялась, что Блум поймет, что у нее, Блум, интеллект выше среднего. Но, наверное, нет.
– Затем, что это интересно.
Доктор Блум кивнула. Теперь она поняла.
– И часто ты думаешь о том происшествии?
Постоянно. Ничего удивительнее со мной еще никогда не случалось.
– Немного.
– В то время тебе не хотелось помочь ему?
– Он не заслуживал никакой помощи.
– Почему?
– Потому что он извращенец. Насильник.
Серафина не могла бы поклясться, но ей показалось, что она заметила на губах доктора Блум мимолетную улыбку.
Глава 12
У «Оптики Гарри Грэма» было две витрины, магазин находился в Клифтоне – одном из пригородов Бристоля. Со своими сизовато-серыми оконными рамами и каллиграфической белой вывеской оптика напоминала скорее фотостудию.
Блум и Джеймсон прибыли в начале шестого часа, когда брюнетка в очках с красной оправой наводила порядок на своем рабочем месте за стойкой в приемной. Внутри магазин оказался таким же стильным и минималистским, как и снаружи. Очки были выставлены, как ювелирные украшения, в витринах, расположенных на стенах, а также спереди на стойке. Брюнетка вызвала своего босса, тот появился из кабинета в глубине зала.
У Гарри Грэма, рослого, худощавого и светловолосого, был мягкий акцент уроженца юго-западных графств.
– Проходите, – пригласил он, бросая взгляд на часы. – Это ведь ненадолго, да? Мне еще забирать детей.
Когда он провел Блум и Джеймсона в
– Прошу прощения, – сказал он гостям. – У нас возникли некоторые проблемы с поставками на этой неделе. Уже третья накладка за последние дни. Не представляю, как эти люди ведут бизнес. – Он покачал головой и вздохнул. – А у вас бывают такие недели?
– Постоянно, – с улыбкой отозвалась Блум. – Мы постараемся отнять у вас как можно меньше времени. И рассчитываем, что вы предоставите нам информацию, касающуюся вашей жены Фэй. Как оказалось, еще несколько человек исчезли при схожих обстоятельствах, поэтому мы опрашиваем их родных, чтобы выяснить, нет ли между этими исчезновениями какой-либо связи, и понять, что с ними случилось.
– Говорите, вы частные детективы?
Джеймсон ответил:
– В некотором роде. Мы оказываем помощь, потому что в числе пострадавших – семья моих друзей.
– Как по-вашему, что произошло с ними? – спросил Гарри.
– Честно? – переспросила Блум. – Мы понятия не имеем. Но нам кажется, что игра, упомянутая в поздравительной открытке, вряд ли может быть маркетинговой уловкой: ни одна компания, выпускающая компьютерные игры или программы, не взяла на себя такую ответственность. Вот мы и пытаемся отыскать связь между пропавшими. В надежде, что она прольет хоть какой-то свет.
Гарри кивнул.
– Послушайте, понимаю, это прозвучит ужасно, но я буду с вами предельно откровенен. Когда Фэй исчезла, я вздохнул с облегчением. Счастливы вместе мы не были. Уже много лет. Нам надо было подвести черту еще давным-давно, но, когда дети еще слишком малы, это непросто, верно?
– Вы думаете, Фэй предпочла исчезнуть? – спросил Джеймсон.
– Да, так я и подумал. Потому и не спешил заявить в полицию. Я сообщил о ее пропаже по прошествии недели, но ждал, что она объявится, когда будет готова. – Гарри потер правый глаз. – Она давно уже была несчастна. Я старался помогать ей с детьми, заводил разговоры, но… – Он умолк, уронил руку вдоль тела и посмотрел на обоих собеседников. – По-моему, ей не нравилось быть матерью. Не поймите меня превратно, детей она любила, но изо дня в день одно и то же, да еще эта ответственность вызывала у нее… даже не знаю, как это назвать.
– Раздражение? – подсказал Джеймсон.
– И не только. От этого она становилась… – Он поднял взгляд к потолку. – Ладно, скажу как есть. Она стала злой. Человеком, рядом с которым неприятно находиться. Она всегда была раздражительной и вспыльчивой, ей досаждали все и вся, и казалось, что я в особенности. Она твердила, что ей жилось бы гораздо лучше, не будь меня рядом, и… словом… Наверное, я выгляжу худшим из мужей. Я знаю, что мои дети скучают по маме, но считаю, что ее исчезновение только на пользу всем нам.