Игра
Шрифт:
Но эти рассуждения не приближали меня к моей цели ни на шаг. Пришлось опять вспомнить, что любую сложную задачу можно разложить на составляющие, и попытаться таким образом решить ее. Таким образом у меня получалось: найди доверенное лицо, что в принципе было сложно, но возможно, накопить денег, что было реально, поскольку помимо тотализатора была еще и торговля. Значит часть денег надо пустить в оборот на тотализатор, а часть на торговлю. А если торговля могла быть как через аукцион, комиссионные магазины, и непосредственно с игроками в торговых зонах городов, что было безопасно, так как в торговых зонах всегда было отделение игрового банка.
Основной принцип,
Глава 9
В город попал, как и в прошлые разы, в карете жреца. Заплатив пошлину за въезд, я выскочил из кареты, не доезжая квартал до ворот в центральную часть. Входя в ворота и получив в сопровождение стражника, так же привычно сунул ему в руку серебруху. Стражник повеселел и вопросы задавать перестал.
Пройдя знакомым маршрутом, и купив какой-то воды, я остановился напротив того дома, где жила Инквизитор, и возле которого рос прекрасный сад. Теперь я не стоял, как ротозей, а достав из своего инвентаря разборный стульчик (что стоило мне повышения инженера, интеллекта и исследователя) уселся на него и принялся любоваться. Стражник потоптался немного, и получив от мня еще одну серебруху, устроился в тени дерева, что росло на противоположной от дома Инквизитора, стороне улицы.
Я смотрел на сад и ждал ее. Инквизитора. За последние полтора месяца между нами сложились странные отношения. Я приходил к саду, и не мог объяснить, чего же я хочу больше - любоваться садом, или когда придет она. Мы разговаривали, иногда заходили в какие-то таверны. Благо, при Инквизиторе стражника-непись отправляли восвояси. Мы говорили обо всем и ни о чем. О литературе и о оружии, о философии и религии. Единственное, чего мы никогда не касались в наших разговорах - это мы сами. Кто она в жизни, и как я сюда попал - эти темы оставались табу. Потом она меня провожала до ворот, и я шел в церковь, где ставил свечку Георгию-Победоносцу. Правда, в последнее время я стал ставить две свечки. За себя и за нее.
Примерно через полчаса появилась Инквизитор. При виде ее стражник собрался, подтянулся и замер по стойке смирно. Инквизитор подошла, кивнула стражнику, мол ступай, теперь я его контролирую и улыбнулась мне. Я встал, убрал свой стульчик в инвентарь и поклонился.
– Вы сильно рискуете перерождением, появляясь у моего дома с периодичностью раз в неделю, - сказала она.
– Перерождение это такой пустяк, по сравнению с тем, какой заряд положительных эмоций я получаю, - возразил я.
– Я смотрю, вы выросли еще на два уровня с последней нашей встречи. Быстро растете, учитывая ваш статус.
– Жизнь такая. Или ты или тебя. Я предпочитаю, что бы я. Но
– Вы фаталист?
– Нет, я реалист. И прекрасно понимаю, что самым сильным и непобедимым мне пока что не стать, но к этому надо стремиться.
– Все мужчины одинаковы, все хотят казаться большим, чем они есть на самом деле.
– Со стороны конечно виднее, но, как мне кажется, тут есть право выбора и естественный отбор - слабакам ничего не светит.
– Вы зря так считаете, - мягко возразила она, - есть много людей, которые развивают профессии, и рост в уровнях силы для них не главное.
– А я и не силу имел ввиду, - возразил я, - ты или мастер в чем-то, или, как и в реале, серая посредственность. Мне казалось, что именно тут всплывают как самые лучшие, так и самые отрицательные человеческие качества.
– В этом вы правы, так и есть для большинства.
– Куда вы поведете меня на этот раз?, - решил сменить тему.
Она загадочно улыбнулась, о чем-то задумалась на мгновенье и затем сказала.
– Сегодня я поведу вас пугать. Что бы вы увидели и вторую составляющую Инквизиции, что бы поняли, что мы не только следим за порядком и грозим пальчиком хулиганам, но и жестоко караем тех, кто не хочет соблюдать законы этого Мира.
Она не стала брать меня под руку, как, возможно, поступила бы в реальности, но пошла целенаправленным шагом по направлению из центральной части города. Я шел рядом. Шли молча, она не хотела говорить, а я просто не знал, что сказать. Мы вышли из центральной части, и пошли по направлению к рыночной площади. Люди, игроки и НПС, небольшими ручейками шли туда же. Наверное, думал я, тут не так часто бывают такие представления, но видимо публику они собирают исправно. Хотя, если вспомнить Средневековье, любое событие в городе вызывало толпу зевак. Так повелось еще со времен Древнего Рима - "Хлеба и зрелищ!" - вопил тогда охлос, и патрицианское меньшинство кидало им хлеб и устраивали кровавые зрелища путем гладиаторских боев. Ничего не меняется в этом мире.
Идти по городу рядом с инквизитором оказалось довольно интересно. Начну, пожалуй с того, что никто не выкрикивал в след оскорблений. Старались даже не смотреть в нашу сторону, что показалось мне достаточно странным. Хотя презрительные усмешки в свой адрес нет-нет да и проскальзывали. Зато как эти же презрительно ухмылявшиеся лица тут же меняли мимику при виде Инквизитора! Истинное удовольствие!
Мы пришли на площадь. На площади возвышался небольшой помост, и тут я понял! Сегодня будет казнь! Как? Ведь тут нельзя умереть! Благодаря моему сопровождению мы встали не так уж и далеко от помоста, видимо специально выбирали место, что бы было лучше видно. Помимо моей сопровождающей тут же находились еще Инквизиторы. Количество плащей я даже не пытался сосчитать. Она обменивалась приветствиями и ничего не значащими фразами с коллегами по цеху. Только один раз к нам подошел кто-то в таком же, как и у нее плаще.
– Приветствую, - сказал подошедший обращаясь к моей спутнице, - никогда не думал, что ты когда-нибудь окажешься тут в качестве зрителя да еще и по доброй воле. Что-то случилось?
– Привет и тебе, - ответила она, - просто привела человека, что бы показать, что Инквизиция не только помогает, но карает.
– Это все он мог подчеркнуть из Вики. В чем истинная причина?
– В том, - резко ответила она, - что читать и видеть это разные вещи.
Инквизитор помолчал. Пристально посмотрел на меня. Мне стало не по себе под этим взглядом. Так наверное чувствует себя провинившийся школьник, когда стоит перед директором школы.