Игра
Шрифт:
Война — грязное дело. Лэм ожесточил свое сердце, чтобы не ощущать никакого сочувствия к Фитцморису и его людям. Он никак не мог предотвратить голода, охватившего Южную Ирландию в результате многолетнего открытого грабежа, чинимого как ирландскими мятежниками, так и английскими солдатами. Он сосредоточился только на одном: он должен покончить с Фитцморисом, должен вернуть своего сына. И Катарину.
Наконец Лэм разглядел флаг шедшего вперед небольшого корабля. Это был шотландский корабль. Он улыбнулся, опустил подзорную трубу и приказал изменить
Он хотел, чтобы шотландский груз был доставлен Фитцморису. Шотландцы не знали этого, но порох, который они везли, был некачественным. Он превратит мушкеты просто в дубинки. Лэм отлично знал, что Фитцморис отчаянно нуждался в этом порохе, точно так же, как в давно не поступавшем к нему продовольствии.
«Клинок морей» повернул и принялся резать тяжело вздымающиеся волны, стараясь опередить надвигающийся шторм.
Ричмонд, 1 марта 1573 года
Посланец сэра Джона Перро оказался измученным мальчишкой лет шестнадцати. Его красный мундир почернел от грязи и был в нескольких местах порван. Он стоял перед Елизаветой, покачиваясь от усталости.
— Ваше величество, лорд-президент Мюнстера приказал мне передать вам это. — Он протянул Елизавете запечатанное письмо.
Она уже знала его содержимое. Слухи распространялись со скоростью, недостижимой для любого курьера или документа. Ее сердце бешено колотилось. Она вскрыла письмо, прочла содержавшиеся в нем три строчки и взглянула на мальчишку.
— Это правда? Фитцморис действительно сдался сэру Джону при Килманмеке?
— Да, — сказал мальчик. — И он совсем жалко выглядел. Бледный и тощий, и одет, как оборванец.
Елизавета запрокинула голову и расхохоталась. Лечестер подошел и обнял ее одной рукой.
— Отличная новость!
— О да! Наконец-то с папистским изменником покончено. — Она еще раз вчиталась в последнюю строчку. Перро писал, что О'Нил сыграл решающую роль в том, что вожак мятежников был вынужден сдаться. Елизавета снова улыбнулась. На этот раз ее золотой пират ей не изменил. Ее сердце забилось быстрее, когда она представила себе, как снова увидит ею и вознаградит поцелуем — может быть, даже длительным. Елизавета отпустила гонца и увидела, что Сесил хочет с ней переговорить. По его взгляду она поняла, что дело серьезное и что он хочет остаться с ней наедине. Она вздохнула. Неужели она не может просто радоваться победе? Ей так долго пришлось ждать.
— Сэр Уильям?
— Нам нужно кое-что обсудить.
Лечестер выступил вперед. Он улыбался, но в его взгляде светился вызов.
— Говорите. Я не желаю отсылать Роберта. Совсем наоборот. — Она окинула Лечестера теплым взглядом. — Я хочу, чтобы он отужинал со мной.
Лечестер улыбнулся и пробормотал тоном соблазнителя:
— Как скажете, Бет, как скажете.
Сесил не счел нужным скрывать раздражение.
— Южная Ирландия осталась без предводителя. Освобожденное Фитцморисом место может занять другой папистский изменник.
— Я знаю, что вы собираетесь сказать. — Елизавета нахмурилась.
— Вот как? Нельзя было убирать Фитцджеральда, ваше величество. Может, он и своеволен, но он — мелкий лорд, которого интересуют только его дела. Пошлите его обратно сейчас же, пока не нашелся кто-нибудь другой, более опасный.
Елизавета принялась расхаживать по комнате. Ей хотелось кричать и выть от несправедливости всего этого. По правде говоря, она терпеть не могла наглого, своевольного ирландского лорда. И Ормонд, который сейчас уехал в Лейстер по своим делам, не будет обрадован, если его старый соперник вернется в Десмонд. Лечестер подошел к ней:
— На этот раз я совершенно согласен с Бергли, ваше величество. Фитцджеральд довольно безвреден, особенно сейчас, когда Десмонд разорен. Верните его домой как можно быстрее, прежде чем появится другой Фитцморис и при поддержке Испании бросит вам вызов.
Елизавета глубоко вздохнула.
— Мы выбираем соглашение, которое привяжет его к вам, — сказал Сесил. — Тем, что мы восстановим его в правах, мы сделаем его вашим преданным союзником. Пусть теперь он занимается войной в Южной Ирландии. Мы сосредоточимся на других делах, которыми давно собирались заняться.
Сесил был совершенно прав. Ирландия представляла постоянную проблему, но все же чертовски незначительную.
— Так тому и быть, — сказала Елизавета. — Этот наглый маленький изменник будет прощен и вернется обратно. Черт побери, как меня это бесит!
Делом Сесила было знать местонахождение влиятельных действующих лиц, особенно не принадлежащих ко двору. Как только он узнал о прибытии Лэма О'Нила, Сесил уединился в приемной королевы и приказал привести пирата к нему, пока Елизавета в королевских апартаментах наверху готовилась к встрече с ним.
О'Нил вошел в комнату, сохраняя непроницаемое выражение лица, с отсутствующим взглядом. Сесил приказал секретарям оставить их одних. Они смотрели друг на друга. Сесил чуть улыбался.
— Так вот, — сказал он, я хочу поздравить вас, О'Нил, с хорошо проведенной игрой. — В его тоне прозвучало восхищение.
Лэм с невинным видом спросил:
— Какую игру вы имеете в виду?
— О, я говорю о политических играх, о смертельно опасных политических играх.
Лэм приподнял брови, широко раскрыв глаза, но выражение его лица не изменилось.
— Вот как?
— Скажите мне только одну вещь. Есть одна вещь, которую я не понимаю.
Лэм молча ждал.
— Как вы узнали, что Катарина Фитцджеральд была на торговом корабле, который вы захватили?
— Почему вы думаете, что я знал, что она была на этом корабле, милорд?
Сесил рассмеялся.
— Бросьте, хватит притворяться. Иначе вы не стали бы захватывать корабль. Вы знали, что она находится на нем, и это было первым ходом вашей игры.
Лэм опустил голову и после непродолжительного молчания кивнул. Сесил был доволен.