Игра
Шрифт:
Мой отец устроит брак, соответствующий моему положению.
У вас теперь нет никакого положения. Она обхватила себя руками.
— Перестаньте! Я требую отпустить меня, чтобы я могла поехать к нему!
— Но ведь вы — моя добыча, — без улыбки возразил он. — Я завоевал вас на море. Теперь вы принадлежите мне. И я не могу просто взять и отпустить вас.
Почему? — в отчаянии спросила она. Вместо ответа он уставился на нее непроницаемым взглядом.
Катарина заколотила кулаками по покрывалу.
Будьте вы прокляты!
На его лице мелькнула улыбка.
Монастырская воспитанница, и ругается? Бросьте, Катарина, леди это
Она обожгла его взглядом.
— Отправляйтесь к своей овдовевшей графине!
— Думаете разочаровать меня, выказывая свой дурной характер? Ничего у вас не выйдет. — Он продолжал улыбаться.
Катарина с ужасом уставилась на него.
Значит, вы собираетесь удерживать меня против моего желания?
Он не отвел глаз.
Я намерен изменить ваше желание, Катарина.
Вы дикарь! Пират! Кровожадный варвар О'Нил! — закричала она. — Вам никогда не изменить моего мнения о вас! Возможно, со временем вы могли бы завладеть моим телом… — Она не могла говорить — по ее щекам катились слезы.
Стиснув зубы, он мрачно смотрел на нее испепеляющим взглядом.
— Может быть, я и дикарь, и пират, и я уж точно О'Нил, но теперь вы моя, и с этим вы ничего не поделаете.
— Нет! Никогда этому не поверю!
Теперь он подошел к ней и остановился у кровати.
— Я — ваша судьба, Катарина. Как мне убедить вас в этом?
— Я должна собственными глазами увидеть, что Десмонда больше нет. Должна услышать собственными ушами, что выкуп невозможен.
Лэм оглядел ее долгим задумчивым взглядом.
Так тому и быть, Катарина, — сказал он.
Шлюпка тяжело переваливалась на волнах. Катарина сидела, завернувшись в подбитую мехом накидку. В эти предутренние часы море окутал густой туман, и холод пронизывал до костей. Ее и пирата сопровождали три матроса, двое из которых ворочали огромными веслами. Рядом с ней сидел Макгрегор возможно для того, чтобы не позволить ей совершить что-нибудь глупое или бессмысленное. Но Катарина вовсе не собиралась броситься в пучину, тем более теперь, когда ей наконец-то повезло. И бежать она тоже не собиралась. Теперь она намеревалась ждать, пока ее отец устроит ей освобождение.
Лэм О'Нил стоял на носу шлюпки, как будто не замечая ни холода, ни темноты, ни болтанки. Казалось, он составляет одно целое с лодкой, одно целое с морем. Катарина не могла оторвать взгляда от его широкой, укрытой плащом спины, невольно задумываясь над тем, что же все-таки он за человек. В итоге она решила, что это не имеет значения. Скоро она от него избавится, и все, что останется от него, — это несколько неприятных воспоминаний.
Около устья Темзы, где сталкивались течения, волнение стало просто пугающим. Катарина прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда маленькая лодка взбиралась на гребень волны и взлетала в воздух, после чего круто ныряла в провал между волнами. Когда лодка опять вставала на дыбы, она цеплялась за сиденье. Ее поразило, что О'Нил оставался на носу; он стоял там, совершенно безразличный к опасности. Один раз он повернулся и взглянул на нее. В туманной темноте ночи Катарина заметила, что он улыбается, как будто поездка доставляла ему удовольствие. Его зубы сверкнули белизной даже во тьме.
Катарина склонила голову и принялась молиться. Он просто безумец, они все безумны, и, наверное, вскоре все они погибнут. Но немного спустя она осознала, что лодку уже не с такой яростью то вздымает на гребень, то швыряет вниз. Пожалуй, у качки даже появился какой-то
Вскоре дно лодки заскрипело по прибрежному песку. Матросы выскочили в воду и вытащили ее на берег. О'Нил тоже выскочил и стоял, дожидаясь, пока лодка приблизится. Катарина осторожно встала. Он протянул к ней руки, поднял ее и опустил на глинистый берег.
Она вырвалась из его рук и осмотрелась, пытаясь понять, где же они находятся. Конечно, вдали от Лондона, расположенного в нескольких милях от устья реки. Она поразилась отваге пирата. Если бы его поймали в Англии, то вменили бы ему в вину множество преступлений и приговорили к смерти. В лучшем случае его просто обезглавили бы; в худшем — четвертовали или повесили. Да, с его стороны это была отчаянная смелость — появиться в Англии; смелость и безрассудство.
Но она знала, что он вовсе не безрассуден. Катарина взглянула на него исподтишка. Лэм негромко и отрывисто что-то говорил своим людям. Его лицо с чеканным суровым профилем казалось высеченным из камня. Матросы поспешили исполнить приказ командира. Он был пиратом, человеком, которого она терпеть не могла, но невозможно было отрицать, что он был рожден командовать людьми. Катарина подумала, что решение сойти на берег можно объяснить его высокомерием и исключительной уверенностью в себе.
Лэм кивнул Макгрегору, и шотландец повел Катарину вдоль берега следом за пиратом. Другие два матроса остались на месте. Из клочьев тумана вдруг совсем неподалеку выглянула крыша замка с башенками по углам. Пока они шли, туман то сгущался, то рассеивался, так что становились видны каменные стены замка. Небо начало светлеть. Незаметно наступил рассвет.
Не уверенная в том, что будет, если их заметят, Катарина прошептала:
— Где мы, О'Нил?
— Вы видите замок Тилбери, — тоже негромко ответил Лэм. — Подождите здесь с Маком.
— А вы куда?
Не отвечая, он скрылся в полутьме.
Медленно тянулись минуты. Катарина знала, что ему не проникнуть в замок, потому что ворота будут заперты до восхода солнца. Но поблизости должна быть деревня. Наверняка он отправится туда в поисках экипажа. Ей подумалось — какая наглость, увести лошадей от самого замка, из-под носа его коменданта! Она была просто поражена. Он мог быть высокомерным и наглым, но, с неохотой признала она, в мужестве ему не откажешь.
Он вернулся без экипажа. Сидя верхом на крупной темной лошади, в развевающемся плаще, он казался разбойником с большой дороги. У двух лошадей, которых он вел на поводу, на губах висели клочья пены. Не успела Катарина глазом моргнуть, как ее уже усадили на мерина, что был помельче, и еще через мгновение они быстрой рысью направились в сторону Лондона.
— Вы умеете ездить верхом? — спросил он, касаясь ее колена своим.
— Не поздновато ли спрашиваете? — огрызнулась Катарина, усаживаясь поудобнее, довольная тем, что сидит по-мужски, а не боком.
Он улыбнулся.
Ирландская девушка вроде вас должна уметь ездить верхом. В противном случае я был бы здорово разочарован.
На мгновение она встретилась с ним взглядом, думая, что он просто сумасшедший, если ему все это нравится, потом решила сосредоточиться на лошади. Ребенком она неплохо ездила верхом, но с тех пор прошло много лет. И темнота еще не рассеялась, так что дорогу было почти не видно. Катарина решила позволить лошади самой выбирать путь.