Игра
Шрифт:
— Да вы святоша, черт побери!
— Я не желаю брататься с папистами и фанатиками, которые, глазом не моргнув, сжигают мужчин, женщин и детей на кострах. — Он постарался подавить яркие воспоминания, не только зрительные — в его ушах звучал ужасный, незабываемый женский вопль, ноздри заполнил запах горелого мяса.
— В Ирландии никого не сжигали!
— Пока еще нет. Но Фитцморис вешал не только мужчин, но и подростков, он обрекал женщин и детей на голодную смерть — и все это во имя Господа. Поищите кого другого играть с вами в измену, Бэрри. Я не собираюсь встречаться с Фитцморисом, разве что
Бэрри яростно смотрел ему в спину, пока Лэм шел через холл к разложенному Макгрегором матрасу.
Я вам не верю, — выкрикнул он. — Не верю, что вы храните лояльность королеве. Я не сомневаюсь, что вас можно купить, друг мой.
Лэм ногой придвинул матрас к стене и улыбнулся:
Вы правы, меня можно купить. Но только если цена оправдывает риск, а в данном случае вы не в состоянии заплатить требуемую сумму.
Бэрри снова уселся и налил себе еще пива. Лэм устроился на матрасе, раздумывая над тем, удовлетворил ли Бэрри полученный ответ. Он очень в этом сомневался.
Лежа в сгущавшейся тьме, он вспоминал, как королева боялась и ненавидела Фитцмориса, представлявшего гораздо большую угрозу, чем Фитцджеральд, и как они потеряли всякую надежду захватить его и подавить мятеж. Елизавета была бы очень благодарна тому, кто вынудил бы Фитцмориса сдаться. Кто сумел бы его захватить. Лэм подумал, что человек, которому удалось бы свалить Фитцмориса, мог потребовать любое вознаграждение. К тому же Фитцморис был врагом отца Катарины.
Но если бы паписта поймали в ближайшем будущем, это вряд ли могло повлиять на судьбу Фитцджеральда, который оставался бы неимущим узником дома Легера; разве что появились бы новые обстоятельства, в результате которых он мог вернуть себе титул графа Десмонда и возвратиться в Ирландию. Лэм старался представить себе, какие это могли быть обстоятельства.
Он также размышлял, стоит ли ему затевать смертельно опасную игру, способен ли он стать посредником между борющимися за Южную Ирландию силами. Его охватило необычайное возбуждение. Он заснул, перебирая в голове самые невероятные возможности, чувствуя, что, несмотря на недавние заверения в преданности, он вскоре так или иначе окажется замешанным в папистском мятеже против короны.
Катарина лежала в полной темноте, свернувшись клубочком на матрасе. Глотая слезы, она думала о том, что же ей делать дальше. Она оставила монастырь, чтобы выйти замуж, не зная о положении в котором оказался ее отец, не зная, что у него нет ни средств, ни желания устроить ее брак. К тому же, когда Фитцджеральда осудили за измену и лишили земель, ее дяди и кузены и все вассалы Фитцджеральда тоже все потеряли. Хью был прав, когда говорил, что она станет обузой своим родичам, если направится к ним. Прав, когда сказал, что ей некуда деваться. Он не сказал лишь, что ей не к кому обратиться за помощью, совсем не к кому.
Кроме Лэма О'Нила. Но он был причиной большинства ее проблем и, значит, не мог послужить их разрешению.
В маленькой холодной комнате вдруг стало еще холоднее.
Катарина спала в одежде, укрывшись своим подбитым мехом плащом и найденным на кровати одеялом, но ее пробрала дрожь. Не успела она удивиться, откуда вдруг взялся сквозняк, как услышала легкий шорох и вся напряглась. Ее сердце бешено заколотилось
Кэти? — Хью мягко обхватил ее плечи. Катарина ахнула и перевернулась на спину, чтобы видеть его. Он опустился на колени рядом с кроватью, поставил каганец на пол и улыбнулся ей. Катарина села, приложив ладонь к груди.
Хью! Что ты здесь делаешь? Ты меня напугал. Я решила, что меня собираются убить!
Он издал негромкий смешок и вдруг приложил ладонь к ее щеке. Катарина замерла. Он погладил пальцем ее полную нижнюю губу.
Я пришел не за тем, чтобы убить тебя, Кэти. Я хочу убедить тебя в своей правоте.
Она все поняла. Глупо было сразу не сообразить, что он задумал. Сейчас она совершенно ясно увидела в его глазах похотливый блеск.
Убирайся.
Он рассмеялся. Его рука соскользнула вниз и крепко обхватила ее плечо.
Ну, не так быстро.
Она дернулась, пытаясь вырваться.
— Убирайся!
— Я не сделаю тебе больно, во всяком случае, больно будет только чуть-чуть. У меня были другие девушки, Кэти. Я знаю, что делаю. Он толкнул ее на постель и взгромоздился сверху, упершись коленом в ее колени.
Катарина с криком принялась брыкаться, стараясь ударить его.
Он оборвал ее крик, накрыв ее рот своим, обхватил ее запястья одной рукой, потом быстро задрал ей юбки до талии и раздвинул бедра своими бедрами.
Катарина вырывалась изо всех сил. Теперь она по-настоящему испугалась. Он спустил рейтузы и высвободил свой член. Тяжело дыша, Катарина пыталась его сбросить. Он оторвался от ее рта.
— Кэти, успокойся! Мы же друзья, черт побери! Тебе это понравится!
— Никакие мы не друзья, — выдохнула она, приподнялась и изо всех сил впилась зубами в его руку.
Он вскрикнул и влепил ей тяжелую пощечину. Боль отдалась во всем теле девушки, из глаз посыпались искры. Почти теряя сознание, она смутно ощущала его пальцы, теребившие сухую девственную плоть между ее ногами. Она знала, что надо сопротивляться, но ее ноги и руки словно налились свинцом. Способность мыслить постепенно вернулась к Катарине, и ее охватила паника. Сейчас ее изнасилуют. Она вывернулась… и внезапно почувствовала свободу. Тела Хью уже не было на ней.
В мгновение ока Хью перелетел через комнату и грохнулся головой о стену. Туман в глазах Катарины рассеялся. Она увидела Лэма, который поднял Хью на ноги. Его кулак с громким треском опустился на лицо Хью. Тот крякнул и стал сползать вниз, но Лэм снова поднял его и снова ударил, на этот раз в живот. Хью шумно выдохнул и бесформенной грудой повалился на пол.
В руке Лэма вдруг оказался кинжал. Ногой он перевернул стонущего Хью на спину и посмотрел на Катарину.
Только скажите, и я убью его. Или кастрирую. Как вам захочется.
Не спуская с него глаз, Катарина одернула юбки. Ее сердце все еще бешено билось. Девушку трясло, к горлу подступала тошнота.
Не надо.
Он выпрямился и спрятал кинжал.
Катарина откинулась к стене, потом наклонилась и перегнулась через край кровати, чувствуя позывы крвоте.
Лэм схватил в углу комнаты ночной горшок и поставил перед ней. У нее ничего не вышло. Он отодвинул горшок и положил ладонь ей на спину. Ее тело содрогалось.
Катарина, — хрипло сказал он.