Игра

Паркер Лаура

— Не смейся над миром духов, дорогая! Чуть позже я расскажу тебе страшную легенду, которую слышал от своей матери. Алви смотрела на в знакомое темное лицо человека, который только прошлой ночью впервые разделил с ней ложе, и удивлялась, как он, сам выглядящий ожившим призраком, мог верить во многое из того, во что верила она.

Она никогда даже и не думала о том, что будет лежать в постели с мужчиной иной веры. Но вот это произошло. Алви подарила себя язычнику. Отец избил бы ее до полусмерти за такой грех!! А между тем именно этот большой человек с темной кожей и быстрым взглядом серых глаз с первого

дня знакомства был очень добр к ней. Дважды в день омывал раны, полученные Алви во время боя гладиаторов, делил с ней свою скромную пищу слуги, а когда уходил по делам, то старался поскорее вернуться.

Как она могла сказать «нет», когда накануне вечером он пришел в се маленький чуланчик под крышей дома и положил па лоб свою ладонь, тепло которой взволновало Алви и лишило сна до самого утра? Как она могла отказать ему в нежном и сладком поцелуе, когда он осторожно пробегал кончиками пальцев по ее спине от плеч до бедер? Тогда ее кровь кипела и бурлила под какую-то совершенно новую, волшебную мелодию.

Алви могла бы отказать ему во всем этом, если бы Сьюбери просил ее или хотя бы что-нибудь сказал. Но он никогда не говорил ни слова. Даже когда его поцелуи стали более продолжительными и горячими, а руки крепко обнимали девушку, прижимая ее к широкой и сильной мужской груди. И даже когда бережно поднял ее и положил рядом с собой на покрытый ковром пол. Он никогда ни о чем не просил, не умолял и не требовал. А просто смотрел на нее с такой радостью и счастьем в глазах, что Алви не могла бы найти слов, чтобы оттолкнуть его.

Она окунулась вместе с Сьюбери в глубину непреодолимого и сладкого желания, не думая о том, что может наступить мгновение, когда он в пылу бешеной страсти разорвет ее на части или задушит. Наверное, потому, что была уверена: он никогда не позволит себе ничего подобного.

С появлением Сьюбери Алви узнала всю полноту и красоту окружающего мира. И теперь удивлялась тому, что может дышать в его отсутствие. Сьюбери стал необходим Алви Мак-Ки.

— Ты не оставишь меня, Сьюбери? — спросила она дрожащим голосом, с навернувшимися на глаза слезами. — Ведь ты не позволишь себе ничего такого, что могло бы нас разлучить?

— Алви, дорогая моя! Я никогда ничего такого не сделаю, но не могу ослушаться приказа его сиятельства. Он приказал. И я должен подчиниться. Так должно быть!

— А что делать мне? Сьюбери улыбнулся:

— Я постараюсь упросить его сиятельство разрешить и тебе поехать со мной.

— А если он не согласится?

Сьюбери не мог ей лгать. Лицо его помрачнело. Алви все поняла. Она подняла руку, чтобы дать ему пощечину.

— Теперь я знаю цену твоим обещаниям, мистер Блэкмур!

— Подожди! — остановил ее Сьюбери. — Мы должны помочь его сиятельству, которому сейчас не на кого больше положиться!

— Да, я знаю! Он твой господин! К нему ты относишься по-человечески! К нему, а не ко мне! Будьте вы оба прокляты!

Глава 18

В первый момент Джеку показалось, что в камере никого нет. Каменный мешок был почти лишен света. С сырого потолка капало, а в спертом воздухе стояло нестерпимое зловоние.

Джек зажег фонарь и сделал шаг вперед. В дальнем углу камеры что-то зашевелилось. На фоне кирпичной стены возникла какая-то бесформенная

фигура, напоминавшая груду старого тряпья. Дарлингтону сначала даже почудилось, что размером она лишь немного превышает крысу. Но, присмотревшись, понял, что перед ним скорее всего человек.

Джек дал тюремщикам несколько монет, чтобы те разрешили ему взглянуть на известного разбойника Черного Джека Лоу. Его здесь показывали чуть ли не всем желающим, как дикого зверя в зоопарке. Любопытных было немало, особенно среди местных аристократов. Знатным дамам и господам просто не терпелось поглазеть на бандита, пользующегося такой широкой известностью.

Однако Дарлингтону за эти деньги удалось увидеть немногое.

— Послушай, парень! — негромко окликнул он пленника. Тот вздрогнул, и Джек услышал позвякивание цепей. Черт побери! Преступник был закован в кандалы! Это сильно усложняло стоявшую перед виконтом задачу. Впрочем, в кармане Дарлингтона лежал ключ, с помощью которого можно было открыть любой замок.

Джек приблизился к дрожащей фигуре.

— Ты и есть тот самый разбойник, который именует себя Черным Джеком Лоу? Если да, то дай мне получше тебя разглядеть! Или убирайся ко всем чертям!

Суровые слова, хотя и произнесенные очень тихо, видимо, произвели впечатление на странного узника. Он приподнялся, потом сел, выпрямив спину. К удивлению Джека, закованный в кандалы человек выглядел скорее юношей, чем матерым преступником, обязательными атрибутами которого всегда считались огромный рост, широченные плечи, черная борода и непременная серьга в правом ухе.

Дарлингтон вытянул вперед руку с фонарем, чтобы лучше рассмотреть заключенного. Ослепленный ярким светом, узник поднял худую руку и, как козырьком, прикрыл ладонью глаза. Виконт с изумлением рассматривал нескладного и очень худого юношу, которому можно было дать не более четырнадцати — пятнадцати лет. Лицо его было запачкано кровью. На плечи грязными патлами падали спутанные волосы.

«Что за наваждение?» — подумал Дарлингтон, брови которого поползли вверх от удивления.

— Слушай меня! — строго произнес он. — Я в последний раз спрашиваю: ты действительно Черный Джек, которого называют грозой больших дорог?

Губы похожего на пугало существа с трудом раздвинулись, будто держались на проржавевших шарнирах, требующих хорошей смазки. Из гортани вырвался хрип, который только условно можно было назвать человеческим голосом:

— Я поклялся в этом… Но призываю в свидетели Бога, что никогда им не был!

— Тогда почему ты выдавал себя за этого бандита?

Юноша поднялся во весь рост и молча повернулся к Джеку спиной. Она вся была покрыта кровавыми рубцами.

Минуту или дольше Дарлингтон не мог произнести ни слова, Потом прошептал:

— Понятно… Из тебя выбили признание…

Джек осторожно подошел совсем близко к юноше, хотя от несчастного вряд ли можно было ожидать какого-нибудь враждебного выпада. Он еле держался на ногах.

— Ты способен ходить? — спросил Джек. Он вплотную подошел к юноше и положил ладонь на его худое плечо. — Сейчас от этого зависит твоя жизнь.

Голова юноши дернулась. Он поднял на Дарлингтона голубые глаза, в которых тот заметил не только животный страх, но и искорку надежды.

— Я не виновен… Это святая правда…