Игра
Шрифт:
– Как ты думаешь, ОНИ тоже сгорели? – тихо спросила Шейла, взволнованно принюхиваясь. – Я чувствую запах, но это могут быть летучие мыши…
– Откуда мне знать! – огрызнулась я. Я не могла без содрогания созерцать то, что осталось от моей "Nexia" – обгорелый, искореженный взрывом остов. Сердце мое сжалось, но позволить себе выплеснуть эмоции я не решилась – надо было беречь нервы. Кто знает, что меня ждет дальше? Игра закрутилась, а мы, как выяснилось, всего лишь жалкие фишки…
Только сейчас я начала осознавать, что к старой жизни возврата нет… Как больше нет и Эликсира, который мог
При мысли о брошенной на произвол судьбы квартире слезы навернулись на мои глаза, но я дала бы себя скорее убить, чем заплакать при рыжей стерве. Я даже не могла мечтать расквитаться с ней при удобном случае, так как лишь она могла отыскать в этом проклятом мире Эликсир. Хотя, по большому счету, кошка не виновата – я сама все сделала, своими руками. Ступила на тонкую веточку, позволила себе поиграть с судьбой… И так же отчетливо я сознавала, что я пропаду без Шейлы, без ее умения ориентироваться в вопросах выживания, без ее наглости и дворовой закалки… И теперь я должна охранять и защищать ее, как собственное око… Неисповедимы пути твои, Господи! Из горла моего вырвался глухой рык; к счастью, Шейла ничего не услышала, занятая своими делами…
Я еле справилась с собой, только утолстившийся хвост выдал крайнюю степень возбуждения…
Тем временем Шейла долго рыскала в пепелище, брезгливо встряхивая лапами, когда попадала в особо грязное место.
– Что ты там надеешься вынюхать? Уж не бутылочку ли с Эликсиром? – язвительно спросила я, подойдя ближе.
Рыжая проигнорировала мой вопрос. Она сосредоточенно сновала между обгорелых бревен, выискивая что-то, известное только ей. Затем обошла участок, продолжая тщательно обнюхивать, на этот раз следы протекторов. Через несколько минут она, вся черная от сажи, подошла ко мне и стала нервно вылизываться:
– "Скорой" не было. Только милицейский "уазик" и две пожарных. Значит, они сбежали! Маленький железный сундучок пуст – я уверена, они прихватили его содержимое. Теперь наша единственная надежда – найти их. Я, конечно, не собака, и тут все так затоптано, но если сделать вокруг несколько больших кругов, можно найти их следы… Машина сгорела, и у нас есть шанс, что они недалеко ушли…
– Но прошла целая ночь! За это время можно успеть добежать до Канадской границы…
– Это ты уговорила меня вернуться утром! Так что теперь помалкивай! – отрезала кошка.
Я прикусила язык.
Мы разделили участок на сектора и стали методично обыскивать окрестности вокруг дома. Будучи – как и всякая кошка – близорукой, я, тем не менее, надеялась на подаренное мне природой чутье.
Удача не оставила нас – приблизительно через полчаса моя напарница обнаружила отчетливые следы двух человек, тонкой цепочкой уходившие в сторону шоссе. Не мешкая, мы потрусили в том же направлении…
Девять Было около двенадцати. Холодный ночной
Шпендель, укутанный в обгоревший плед, перекатывался на своих коротких толстых ножках, с трудом поспевая за Гердой. Очки у него вспотели от напряжения, а изо рта шел пар – он нес солидных размеров чемодан, набитый всякой всячиной. Женщина шла налегке, в длинном черном пальто и в темных очках, несмотря на непроглядную загородную темень. Она сосредоточенно что-то обдумывала, кусая ноготь; на плече у нее болталась маленькая кожаная сумочка Шейлы. Он этой странной пары ощутимо пахло дымом, и если бы не чемодан у мужчины и не цивильная одежда у женщины, можно было бы подумать, что они возвращаются с шашлыков…
Через десять минут оба вышли на слабо освещенное шоссе, и Герда тут же принялась голосовать. Вскоре им повезло – одинокое такси спешило в Москву.
Парочка уселась на заднее сиденье.
– Куда мы едем? – тихо спросил толстяк.
– На Маяковку, в квартиру Марфы.
– Но мы ужасно рискуем! Там могут быть люди…
– Трусливый пингвин! – злобно сказала женщина. – Судя по паспорту, у нее нет мужа и детей.
А женщины в таком возрасте обычно уже не живут с родителями. Бьюсь об заклад, что квартира свободна!
Это не успокоило очкарика. Он заметно нервничал и беспрестанно вытирал платком лысину и слегка опаленные брови.
– Может быть, лучше в гостиницу? – робко предложил он.
– Учи лучше свое новое имя, а все остальное предоставь мне! – резко ответила Герда,- Кстати, Шпен, ты надежно закупорил Эликсир? Если выльется хоть одна капля…
– Я перелил его в бутылку из-под коньяка…
– А куда дел коньяк? Выпил? Фу, то-то я чувствую, от тебя разит этой гадостью!
Шпендель предпочел промолчать.
– Слушай меня внимательно! – продолжила женщина. – Сейчас мы приедем на место, ты поднимешься и позвонишь. Если кто-то откроет – извинишься и скажешь, что ошибся адресом! Все понятно?
– Да, – хмуро отозвался он.
– Вот и отлично! – Герда устало откинулась на мягкую спинку.
Полчаса они ехали молча.
– Герда, я хочу есть! – в голос захныкал толстяк.
Женщина испуганно посмотрела на шофера, но, кажется, он был погружен в собственные мысли.
– Не смей меня так называть на людях! Меня зовут Ирина! – прошипела она. – Черт, тебя легче убить, чем прокормить. Ладно, сейчас найдем какую-нибудь забегаловку… Извините! Вы не подскажете, где здесь можно перекусить? – обратилась она к таксисту.
– Здесь недалеко гриль-бар, он открыт до часу ночи. Устроит?
Герда взглянула на часы:
– Отлично! Быстро купим что-нибудь с собой и поедем домой.
"Домой… – горестно подумал мужчина, – разве у нас есть дом?" Бар был уже почти пустым.
Бармен, привычно протиравший бокалы, с недоумением взглянул на вошедших – высокую рыжую женщину и смешного толстяка с чемоданом в руке.
Женщина кого-то ему напомнила, но кого… Ах, да! Очень похожа на ту, что разговаривала сегодня с Марфой… Странно! Нет, это не она… И у той не было царапин на лице… Ох, Боже, он же обещал позвонить! Бармен посмотрел на часы – стрелки показывали полпервого ночи. Может, уже не стоит? "Ладно, позвоню минут через двадцать – решил он, – когда отпущу посетителей и закончу дела".