Игра
Шрифт:
Невесты пару дней не было видно, я конкретно соскучилась и в воскресенье вечером заехала к ней без звонка, но с тортиком, узнать, как движутся дела.
Машка сидела, подавленная, в большом кресле, укутанная в верблюжье одеяло. Вид у нее был странный. Что случилось? Из короткого разговора выяснилось, что в трубке сели батарейки, а на улицу она не выходит по причине депрессии. Свадьба отменяется, жених ушел в загул…
Машку я никогда такой не видела. Она была словно мертвая и даже не плакала.
Лучше бы уж плакала, это выглядело бы естественней и полезней. Я пыталась заглянуть ей в глаза, но, кроме серой
Я была в шоке от услышанного. Жених казался мне надежным и достойным мужчиной, однако, видимо, вмешались высшие силы. Планы пришлось поменять. Черт с ней, с этой Гердой пока, и с лесом – надо побыть с Машкой, а то как бы чего не случилось… И я опять забрала ее к себе, с глубоким чувством ненависти к незнакомой красотке, которая легкой поступью перешла дорогу и поломала жизнь моей лучшей подруге.
Про жениха я старалась плохо не думать, но чувство презрения к легкой жертве женских чар стало вить гнездо в моем сердце.
Весь вечер я не отходила от окаменевшей жертвы страстей, стараясь предугадать любое желание. Часам к двенадцати, измученная вконец, уснула сидя. Я не слышала, как Машка встала и вытрескала бокал коньяка, после чего нацарапала записку "Поехала развеяться", взяла ключи от моего джипа и умчалась в холодную ночь. Кончилось это плохо – где-то в центре, несясь по переулку, она увидела, как дорогу ей неторопливо перебегает тощая черная кошка. Резко затормозив на снежной каше, Маша не справилась с управлением и врезалась в ларек, перебив кучу фальшивого алкоголя.
Джип не вынес оскорбления и перевернулся; проклятый аэрбэг не сработал. К счастью, ларек был пуст и никто не погиб, но водительница с многочисленными ушибами и легким сотрясением мозга загремела в больницу. Некоторое время она была без сознания. "Может, оно и к лучшему? – думала я, – когда человек пьян или без сознания, что, в общем-то, одно и то же, лучше его не трогать – он счастлив…" Потом я долго разбиралась с ГИББД, но это уже отдельная история.
Когда Машка пришла в себя, первое, что она произнесла, было:
– Марфа, я их убью.
– Его или ее? – испуганно уточнила я.
– Их обоих. Впрочем, нет… – она заколебалась. – Только ее!
– А кто она, ты хоть знаешь? Ты ее видела?
– Если увижу, то это будет в последний раз.
– Побойся Бога! Никто не властен над чувствами других, и самосуд здесь не поможет.
– Как ты не понимаешь – мое сердце разбито и требует мщения!
– Тебя посадят в тюрьму, это все, чего ты добьешься.
– В тюрьме тоже можно жить. А с неоплаченной болью – никогда.
– Дура ты! Не понимаешь, что несешь…
Потом ей вкололи какой-то седатив и она уснула.
Пять Никого не обнаружив у бара и изрядно замерзнув, Герда вошла внутрь погреться. Она обратила внимание, что следом за ней вошел высокий сутулый мужчина и пристроился у стойки, заказав кофе и сигареты. Подождав минут пятнадцать за свободным столиком, абиссинка заказала чашку чая и пирожное, посидела, но так и ушла, ни к чему не притронувшись. На лице
Это ей очень-очень не понравилось.
Было уже около одиннадцати, когда она зашла в квартиру, которую снимала на свой страх и риск. У нее не было ни прописки, ни всяких временных справок, разрешающих проживание в Москве.
Мистика мистикой, но от суровых реалий деваться некуда. Хозяйка купилась на обаяние гостьи и на дополнительные деньги, которых Герда не пожалела, чтобы жить спокойно. Однако она все равно ужасно боялась, что когда-нибудь нагрянет милиция, и ее попросят за пределы столицы, а может и того хуже…
И теперь – "хвост". Кто этот человек? Что ему нужно?…
Герда осторожно выглянула в окно – мужчина сидел в машине со включенным мотором и курил, поглядывая на окна. Похоже, он никуда не спешил.
Она поспешно задернула занавеску и задумалась. Надо что-то делать.
Из СИЗО Герда смылась, оставив органы в фантастическом неведении. Охранник был уволен, поиски продолжены, но уже без прежней интенсивности. Став снова свободной, беглянка в результате осталась без всего, в том числе без одежды. Всю ночь она таилась на какой-то помойке, а ближе к шести, измученная холодом и страхом неопределенности, забежала в первый же теплый подъезд и забилась под лестницу, у батареи.
Там и обнаружил случайно абиссинку – злую, продрогшую, в дурацкой футболке с надписью "Good Fuck!" – спешащий на работу мужчина. С изумлением разглядывая удивительную находку, он накинул на нее свое пальто и отвел в квартиру. Это был риск, конечно, но уж больно красива была женщина… Глядя на ее словно выточенные из мрамора классические черты, невероятные желтые глаза с узким разрезом и ослепительно белую кожу, он почувствовал странное возбуждение. Не то, физическое, а подобное тому, что мы испытываем, садясь в поезд или самолет, отправляясь в путешествие своей мечты – диковинную восточную страну…
Он ни о чем не спросил ее. "Надо быть дураком, чтобы упустить такой подарок судьбы!" – подумал он. От женщины исходили тяжелые сладкие волны загадочности и непокоя. В ней было чтото изысканно-кошачье… Высокий лоб и твердая линия губ говорили о том, что их обладательница проницательна и умна, а гордый нос и живые пальцы выдавали потомка благородных кровей. Даже небольшой шрам у переносицы не был уродливым, а придавал хищную пикантность ее облику. Как она оказалась раздетой в подъезде? Жертва изнасилования? ТАКУЮ женщину?! Руки его непроизвольно сжались в кулаки… Ладно, это выяснится потом. Пока она мылась в ванной, он приготовил ей поесть и позвонил на работу, сказав, что сильно температурит и сегодня не сможет придти. Мужчина был недалек от истины – он почувствовал, как его кинуло в жар, когда она вышла в халате, села на диван и устало сложила руки на коленях, не зная, с чего начать разговор. В этот момент он с безнадежностью понял, что никуда уже не отпустит ее, кем бы она ни была и что бы не случилось.