Игра

Московская Марфа

Все заулыбались.

– Знаете, Марфа, – неожиданно сказал профессор, – наверное, вы правы. Но прошлое должно оставаться прошлым. То, что умерло, или все уже думают, что умерло – никогда не должно возвращаться. Ему нет места среди живых, а если оно забывает об этом, живые всегда напомнят.

– Док, вы просто умница! – проникновенно сказала Машка и посмотрела в сторону спящей Герды. – Именно эта мысль последнее время не дает мне покоя!

Нетрудно было догадаться, что она имеет ввиду. Абиссинка не должна была возвращаться, считаясь прошлым.

И ее возвращение настолько нарушило ход событий, что предсказать даже туманное будущее стало невозможно, несмотря на всю силу моего воображения. Я неожиданно вспомнила про пропавший пистолет, и, предчувствуя недоброе, попыталась переговорить с подругой по-хорошему:

– Маш, все уже давно поняли, что Герду ты ненавидишь. Но помнишь, как я рассказывала, почему погибла Шейла? Во мне родилась ненависть, вызванная моими собственными домыслами. Я вообразила, что Шейла предала меня и мое воображение погубило ее, а заодно и меня – я до сих пор не могу себя простить. Не рискуем ли мы опять попасть в ту же ловушку низменных человеческих страстей? У нас нет точных доказательств, что она убийца. У нас также нет доказательств, что она хочет причинить кому-то вред. Мы все это выдумали, исходя из знаний прошлого, но все меняется, и она тоже могла измениться.

– С чего ты решила, что она изменилась? Еще совсем недавно ты была другого мнения. Ты сама теперь – жертва собственного воображения! Чем ты докажешь, что она хорошая?!

– Но нет доказательств и обратного. Тебе известна такая вещь, как презумпция невиновности? Я не могу объяснить, но я это чувствую где-то на подсознательном уровне. Пару раз мне показалось, что кошка мне телепатирует… Пытается что-то сказать. У меня родилось ощущение, что она ни в чем не виновата!

– Марфа, пойди, смерь температуру. Ты больна! Просто выгораживаешь эту тварь, потому что в ней течет такая же чертова кошачья кровь! Я теперь даже не знаю, что у тебя на уме…

– Что на уме, то и на языке! – зло ответила я. – Да, мы обе с ней наполовину кошки, хоть и в разной степени, но мы можем чувствовать волны друг друга. Тебе этого не понять. Герда не может сейчас оправдать себя, и ты этим пользуешься.

Машка посмотрела мне прямо в глаза:

– Знаешь, мне все это сильно не нравится. Ты явно на ее стороне, и я не понимаю, почему. Я твой самый близкий друг, а ты променяла меня на эту кошку в мешке? Ты прекрасно знаешь, в каком я сейчас положении, на карту поставлена моя личная жизнь и будущее моего ребенка.

Я слушала молча – мне нечего было сказать. Истина может быть только одна, а я пока не могла ее уловить.

Машка перевела дух и с жаром продолжила:

– И вообще, при чем здесь какая-то презумпция, когда она реально отбила у меня мужика!

– Но за это не убивают людей.

– Я, кстати, пока никого не убила…

– Но хотела!

– Да, но кошку, а не человека!

– Ты прекрасно знаешь, что она не совсем кошка! Подойди, посмотри. Она – женщина, и очень красивая, как бы ты не желала обратного!

– Она

не женщина, она – ТВАРЬ!

– В таком случае, я – тоже тварь.

Я спокойно обвела всех взглядом. – Никита, тебе Машка не рассказывала про меня? А зря. Я тоже не совсем женщина, и ЭТО прогрессирует. И что теперь, господа?

Игроки уткнулись в карты, стараясь не глядеть друг на друга. Машка покраснела.

– Конечно, молчите. Да, я тварь. Но я справедливая тварь! У меня есть совесть, в конце концов, и именно это и отличает меня от животного. Пока еще…

– А если бы у тебя отбили любимого человека?

– Маша, пойми – если бы все друг в друга стреляли из ревности, на Земле не осталось бы людей. И не забывай, что это выбор твоего мужчины, и Герда виновата здесь только наполовину. А вдруг им действительно хорошо? Ник, что же ты молчишь?

– А что он скажет?! Что построил счастье на чужих костях?

Машка неожиданно вскочила, словно стараясь продемонстрировать свои кости, и бросила карты на стол:

– И то, что в этой ситуации ты не со мной, означает, что ты предательница!

Я поежилась, но ничего не ответила.

– Я тебе этого никогда не прощу! – Машка пошла вразнос. – А Ник любит только меня, просто его окрутили, как мальчишку. Я не знаю, что у нее за чары такие, но я собираюсь положить этому конец!

– Девочка моя, я ведь как-то предупреждала тебя, что в один черный день мы можем оказаться по разные стороны баррикад. Наверное, этот день настал. Не вини меня, ты же понимаешь, что я уже не властна над многими вещами. Просто умоляю тебя – не наделай глупостей!

– Мы не будем продолжать игру? – профессор с испугом поглядел на нас. Он не совсем разбирался в ситуации и поэтому старался не вмешиваться, но чувствовал неладное.

Снова заревели трубы в моей голове, и решение пришло неожиданно, как гром среди ясного неба. Я махнула рукой:

– Какая, к черту, игра… Значит, так. Теперь слушайте меня. Машка, забирай своего жениха, и уходите отсюда. У меня здесь есть кое-какие деньги, я дам вам на дорогу. Не сейчас, конечно – завтра сюда должен заехать приятель на грузовике, и он отвезет вас в город. А мы с Гердой останемся здесь, нам не место среди людей. Я думаю, всех устроит такой вариант?

– Это все, конечно, здорово, – Ник встал, сцепил руки на груди и несколько раз прошелся по комнате. – Замечательный план. Только Герду я не оставлю, пока она жива.

Услышав это, Машка побледнела. Последняя ее надежда рухнула. Она решительно подошла к старику:

– Профессор, вы когда-нибудь делали аборты?

– Да, приходилось. Правда, я давно уже не практикую, но… А что?

– Я хочу, чтобы вы мне сделали аборт! – медленно произнесла она, глядя на Никиту. – Сегодня, сейчас же!

– Маша! Ты что такое несешь?! – Ник в ужасе подскочил к старому еврею:

– Док, не слушайте ее! Господи, это же мой ребенок!

Старик растерянно переводил взгляд с одного на другого: