Игра
Шрифт:
— Интересно, а как я смогу четко представить место в каком-то Слое, ежели я там отродясь не была?
— Ну и нечего тогда, — буркнул Эрихс, — Не была — значит, не судьба. А то как начинают всякие по чужим мирам мотаться — хлопот не оберешься.
Христен облизал сахарницу и неуверенно попробовал на зуб плитку шоколада.
— Ты слишком пессимистично настроена. Да, твой жизненный путь может закончиться сегодня. Безусловно, это очень печально. Но посмотри на проблему с другой стороны — если ты выживешь, то Игрок исполнит для тебя два желания.
— Любые? — Ив запнулась.
В ее воображении нарисовался красиво изданный сборник собственных стихов, восторженное внимание прессы, море почитателей. Она уже плыла на волнах славы, как надрывное пиликание мобильного телефона вернуло ее с небес на землю.
— Веласке! — голос Бергера был суров и печален, — Почему подводишь? Где переводы?
— Виновата, шеф, — быстро ответила Ив, тут же приходя в себя. Игра Игрой, а с Бергером шутить нельзя. Мало ли как все обернется, — Уже в пути, шеф.
— Смотри мне, — старый спортсмен слегка оттаял — он очень любил, когда его называли шефом.
— Больше не повторится, шеф!
— Смотри мне, — повторил он и дал отбой.
— Смотрю, — послушно согласилась Ив и заметалась по мансарде в поисках любимого черного свитера.
Гномы нетерпеливо наблюдали за ее беготней.
— Стало быть, ты согласна? — спросил Христен, пытаясь поймать ее за рукав.
— Согласна-согласна, — отмахнулась Ив, — А то еще устраните немедленно.
— Тогда слушай. Сейчас ты выйдешь на улицу, под открытое небо и четко и громко произнесешь слово «Играю». А дальше уж сама поймешь.
Ив застыла на месте с ботинком в руках.
— А вы? — забеспокоилась она, — Вы разве не пойдете со мной?
— Не имеем права, — признался Христен, — Мы и так столько наворотили — страшно подумать.
Эрихс согласно покивал.
— Узнает Игрок — пустит нас на фрикадельки.
— Я рад, что ты тоже так думаешь, — Христен облегченно перевел дух.
— Но он уже нас пустит на фрикадельки в любом случае. Так что ты, дружок, позаботься сделать так, чтобы я мог быть поблизости от нашей подопечной, — Эрихс ухмыльнулся, — дабы морально поддержать в трудную минуту. Но сначала я буду делать ставки!
В светлых глазах Христена снова заблестели слезы.
— Но ведь поймают же!
— А ты уж постарайся, чтобы не поймали. Раз тебе так не хочется занять почетное место в кибитке какого-нибудь бродячего цирка.
Христен прерывисто вздохнул и шмыгнул носом. Вид у него был необычайно жалостливый.
— Ну… я попробую, — произнес он неуверенно.
— Не надо пробовать, делать надо, — строго одернул его Эрихс и обернулся к Ив, — а тебе уже пора. И запомни. Два простых правила. Не раскисать и не удивляться!
Ив бежала вниз по лестнице и думала о том, что она на удивление быстро поверила в дикую сказку про Игру и Игрока.
«Я же поэтесса,» — гордо объяснила она сама себе, — «У меня вывернутая психика. Да и так ли это невероятно?»
«А поставь на свое место
«Абсолютно не представляю, как должен отреагировать нормальный человек, на волшебное появление в его комнате двух гномов. Разве что повеситься от осознания нереальности происходящего.»
Выскочив из подъезда, Ив понеслась вперед, к темнеющему неподалеку парку. Начинать Игру так близко к домам почему-то показалось ей неправильным. Остановилась она только в самом сердце парка, посередине мостика через канал, и нерешительно огляделась. Было темно и безлюдно. Ни единого человека возле ледяных горок, ни одного следа на заснеженных дорожках. Стояла тишина. Небо, как и следовало ожидать, было суровым и неприветливым. Ив зябко поежилась и, чувствуя себя полной идиоткой, громко и внятно произнесла в пространство:
— Играю!
Слово, прозвучавшее неожиданно звонко и раскатисто, было тут же подхвачено и троекратно повторено эхом. Раздался глухой раскат грома, завыл ветер и на землю посыпались крупные черные листья. Плохо осознавая, что делает, Ив присела на корточки и взяла в руки один листик, чтобы рассмотреть его поближе, и тут же чуть не выронила его. Листик оказался игральной картой странной, неправильной формы, обгоревшей по краям и источающей резкий запах. Шелковистую рубашку карты покрывал размытый абстрактный рисунок. На лицевой стороне был изображен чрезвычайно бледный, изможденного вида молодой человек с гладкими черными волосами и неестесвенно-синими глазами. Его губы кривились в неприятной усмешке, обнажая длинные клыки. За спиной юноши, угрожающе выставив иглы, рога и щупальца, толпились разнообразные мерзкие существа. Надпись на карте гласила:
"Вампир — Хозяин Гнезда. Он же Старший, либо Высший вампир.
Достоинства: живучесть, способность к регенерации, прекрасная подвижность, ловкость, умение летать. Подчиняет себе всех детей Гнезда. Укус особой силы и действия.
Недостатки: см. Примечания".
Гром снова прокатился по небу, и Ив пришла в себя. Черные карты, кроме той, что она держала в руке, бесследно исчезли. С трудом поднявшись на ноги, Ив тяжело облокотилась о парапет моста.
— Что там? — раздался вдруг в тишине приглушенный голос Эрихса.
— А ты тут? — Ив завертела головой, но вокруг по-прежнему никого не было.
— Да не ори ты! — возмутился невидимый Эрихс, — Стой спокойно. Покажи карту. Так. Хорошо, чуть левее. О, вижу! Аааа! Клянусь коленной коликой дедушки Медеуса! Высший вампир!
— Это плохо?
— Это великолепно! Конечно, было бы лучше, если бы выпал Великан Ядодышащий, но и так вполне неплохо. Считай, что в этой партии тебе достался козырной валет.
— Одного вальта маловато будет.
— Ха! Как бы не так! Игрок будет тянуть карту трижды. Трижды! Подумай, если тебе, конечно, есть чем — каковы шансы, что хотя бы одна из этих трех карт сможет тебя побить?