Игрек минус

Франке Герберт В.

– - Наверное, он спятил, -- прошептала Гунда.
– - Но теперь понятно, почему мы не смогли их найти.

– - Он не захотел с нами сотрудничать. С таким же успехом я мог бы обещать ему золотые горы.

– - Он ни разу не захотел воспользоваться своим шансом.

– - А у него был шанс?

– - Или он беспредельно верит в свою удачу --

возможно, даже верит в бога. Или же он психически больной. Ни угрозы, ни уговоры на него не действуют. Испугать его не удалось ни разу. Даже когда мы напали на него на станции подземки, пульс его не превысил восьмидесяти.

Освальдо повернулся к Бену:

– - Наверное, ты уже понял, что твой конец близок. Мне тебя почти жаль, лично против тебя я ничего не имею. Ты .всегда интересовал меня. Я наблюдал за тобой, и мне казалось, что я тебя знаю. Поэтому для меня необъяснимо, как ты мог сжечь бумаги. Теперь ты можешь мне сказать, о чем ты думал, когда их сжигал?

Отсутствующим взглядом Бен посмотрел на стол, за которым сидел.

– - Сколько сейчас времени?
– - спросил он.

– - Он потерял рассудок, -- сказала Гунда.

– - И что во всем этом правда?
– - спросил Бен. Голос его был лишен всякого выражения.
– - Кто я? Пережиток старого мира, сохранявшийся целое столетие и случайно опять вернувшийся к жизни? Член группы заговорщиков? Участник восстания?

– - Если тебя интересует, не герой ли ты, то должен тебя разочаровать: вовсе нет, -- ответил Освальдо.
– - Вместе с группкой учащихся школы программирования ты хотел изменить мир -- всего-навсего. Ребячество, ничего больше. Вы и сами не подозревали, какими опасными могут быть рецепты для саботажа, которые вы напридумывали. Психоблок тебе поставили твои же собственные товарищи, и жизнь мы тебе сохранили потому, что только ты знал, где спрятаны записи; нужно было устранить и эту опасность, последнюю. И пусть даже опасность эта была незначительной, все равно мы хотели, чтобы от нее не осталось и следа. Поэтому мы наблюдали за тобой

год за годом. Мы знали, что даже самый прочный психоблок через некоторое время слабеет и ослаблению этому можно способствовать. Ты реагировал так, как мы ожидали. Ты причинил нам много хлопот и немало неприятностей, но бой ты проиграл прежде, чем его начал. Мир у нас в руках, и это хорошо.

Бен резко встал из-за стола. Полицейские мгновенно подняли лучевые пистолеты, но властным жестом он их остановил.

– - Я сказал правду: бумаги уничтожены. Но я позаботился о том, чтобы знание, в них содержавшееся, осталось жить. Сколько сейчас времени?

Ошеломленный, Освальдо посмотрел на часы у себя на руке:

– - Начало двенадцатого. Что значит этот вопрос?

– - Очень просто: во всех центрах обучения, и прежде всего в ваших школах и институтах, с десяти до одиннадцати утра обязательный урок сравнительной истории. Я распространил содержимое бумаг через открытую сеть связи и дополнил его некоторыми разъяснениями. Я позаботился о том, чтобы одновременно с передачей текст и данные фиксировались на ксероксе, на перфокартах, на магнитной пленке -- звуко- и видеозаписью. В эту минуту существуют уже миллионы копий. Часть вы сможете уничтожить, -- по-видимому, даже большую часть, -- но их так много, что сколько-то обязательно останется. И каждого, кто их прочтет, призывают выучить их наизусть и передавать эти знания другим. Я не рассчитываю на взрослых: их вы превратили в безвольные марионетки. Я рассчитываю на молодых, которым вы оставили свободу учиться, думать и к чему-то стремиться. Не знаю, что будет дальше, но твердо верю: таким, каким был до сих пор, город не останется -- люди станут другими. Это все.

Лица полицейских были бесстрастными, казалось, что глаза их смотрят сквозь предметы или поверх них. Освальдо опирался о косяк. Лицо его выражало отчаяние.

– - Увести!
– - с усилием приказал он.