Игрок
Шрифт:
Как же не хочу! Пропустить такое зрелище было бы преступлением.
Мы с Рашидом уже дважды появлялись вместе на людях. Не могу сказать, что хотелось его придушить, но и острых приступов симпатии я тоже не испытала. Он честно рассказал мне, как удалось рассчитать время визита Кирилла в кабинет, и даже признался, будто боялся, что дело не выгорит. Последнее удивило. Не думала, что он из тех, кто открыто признается в своих слабостях. В общем, я ему не доверяю, но вне больничных стен он куда больше напоминает человека, с которым мы когда-то выпивали в баре. По крайней мере, нос не задирает. Кстати, было бы забавно послушать, что бы он наплел мне про исследования, если бы Кирилл так и не появился на пороге.
И
Кирилл и его гость разговаривают в вестибюле, даже не думая прятаться от любопытных взглядов. Пользуясь этим, вокруг собралась целая толпа, и все делают вид, что пришли сюда не из любопытства. Только очередь у кофейного автомата в два раза длиннее обычного — врачи вдруг резко вознамерились посетить регистратуру, а некоторые просто делают вид, что пялятся в мобильники. Не понимаю, зачем им скрываться, если их интерес исключительно праздный. Не то что мой…
Но зрелище стоит ухищрений. Сегодня Кирилл Валерич превзошел сам себя. Он просто безупречен. Не «хорошо одет» или «гладко выбрит» — нет, это что-то другое. Он улыбчив и доброжелателен, собран и уверен в себе, жестикулирует свободно и открыто. Обаяние так и обволакивает. Завлекает, зазывает. Сегодня отчетливо заметно, что Кирилл стал прежним. Его волосы доросли до той длины, которая была перед операциями. Пропала последняя скованность движений. Передо мной не пациент, а лидер и опасный соперник. Он держится по-хозяйски, будто барин, который имение свое показывает. Пусть и кажется приветливым, он пришел, чтобы мстить.
Спохватившись, начинаю искать, чем бы прикрыть брызжущее во все стороны любопытство. Телефон — недостоверно, карты нет, в руках только шапочка, но стоять и мять ее в руках глупо.
— Иди сюда, — дергаю Соню за руку к стене. Там хотя бы можно сделать вид, что мы просто болтаем. Заодно можно подойти поближе. Вдруг что услышим. Мне очень интересно, о чем разговаривают мужчины.
— … чудесный, очень современный центр, — доносится реплика гостя.
— Да, мы старались, а по поводу лабораторий… — отвечает Кирилл, но дальнейшие слова расслышать не удается.
— … сотрудничество с вами… плодотворным.
— Ты слышишь? — спрашиваю коллегу.
— Вообще-то не очень.
— Они говорят о сотрудничестве!
— Без сомнений.
— А как же Мурзалиев?
— Вот уж не думала, что о нем будешь беспокоиться ты…
Повисает неловкая, наполненная удивлением пауза.
— Да брось. Он выстроил этот центр…
— Ну и что? Он полностью под каблуком Харитоновых. Что скажут — то и сделает. Жен, не будь дурочкой, он слишком молод, и если бы не абсолютное послушание, никогда бы на такой должности не задержался.
И все-таки Мурзалиев подстроил ситуацию в кабинете, пошел против прямого начальника. Ради этого центра он сделает что угодно. Ему плевать на Харитоновых, на брак Кирилла, но центр Рашид любит. Если его сместят с руководящей должности, Мурзалиев, пожалуй, и до дверей не дойдет — от удара помрет раньше.
В этот миг — легок на помине — появляется Рашид. Решительно подходит к Кириллу и гостю, вежливо приветствует, руки мужчинам пожимает. Вроде бы и приветлив, но в плечах
Кирилл
Мурзалиев в панике. Я знал, что именно так и будет, и пытаюсь теперь насладиться. Жаль только, что не выходит. Да и чем, в общем-то, наслаждаться, если я все равно не получаю то, чего действительно хочу? Издевательство над Рашидом приносит мне некоторое облегчение, но все впустую. Он уже победил, а я проиграл.
И самое грустное, что на самом деле я не могу его заменить. В последние полгода я слишком много отсутствовал, чтобы легко ввести другого человека в курс дела и рассчитывать на стабильность положения исследовательского центра. То есть, сколько бы я ни злился на Рашида из-за Жен, этот человек мне нужен. Но Мурзалиев-то этого не знает!
Доктор Александров — тип, зазнавшийся от собственного величия. Ему под шестьдесят, он обладает рядом странных, неприятных привычек, которые делают его нежелательным компаньоном: он не умеет бесшумно пить кофе, все время теребит галстук, постоянно протирает очки и ковыряется под ногтями. Не хотел бы я любоваться этими компульсиями регулярно. В общем, наш с Александровым уговор никак не касается управления центром: я бы не стал морочить голову господину, напрочь лишенному чувства юмора. Но Рашиду об этом сообщать необязательно. Пусть помучается, пусть почувствует, что висит над пропастью на волоске.
В данный момент Мурзалиев расчищает стол от бумаг, чтобы выпить со мной кофе, а я с наслаждением за ним слежу. Напряженные плечи, дерганые, суетливые движения. Непросто дался ему мой маленький спектакль, и, думаю, он собирается спросить у меня, правда ли то, что ему ищут замену. Причем явно пытается найти способ сделать это как можно более деликатно. Что ж, пусть старается — позволить мне увидеть их с Жен в такой интимный момент было тоже не очень тактично.
Самое сложное во всей этой ситуации то, что мы с Мурзалиевым привыкли быть друг с другом честны. Наши отношения всегда строились на своего рода доверии. Я на этом настаивал: переманил его у Елисеевых и никогда не забывал, что может найтись более хитрый и умный человек, который сделает то же самое, но со мной. Поэтому предупредил сразу: если Рашид уходит, то ставит меня в известность заранее. На такое место и зарплату не сложно найти человека… И пока не появилась Жен, мы удовлетворенно существовали в атмосфере открытости. Но первый секрет случился, и мне этот факт не понравился. И даже не потому, что Мурзалиев спит с женщиной, в которую я влюблен. А потому, что позволил мне увидеть… Хотя кому я вру? Именно потому, что он спит с женщиной, в которую я влюблен!
— Слышал, вы вчера выиграли дело у компании «Аркситект», — Мурзалиев начинает разговор издалека.
— Точно, — отвечаю, старательно сохраняя на лице доброжелательное выражение.
Именно так. Слушание состоялось вчера. Признаться, я ждал чего-то более эпичного, а получилось как всегда. Заседание было закрытым, в здании суда собралось считанное количество людей: я — тот, кто все это затеял, директор «Аркситекта», допустивший своей подписью к употреблению материалы, не прошедшие экспертизу, и наши юристы. Визави на меня, кстати, даже не взглянул — будто это я виноват в произошедшем. Ну а затем появилась судья и начала сыпать непонятными терминами и ссылками на статьи. Большая часть материалов уже была представлена на предварительном слушании, а поскольку я на нем не присутствовал, был удивлен объему пропущенных знаний. Но адвокаты, казалось, были в курсе происходящего. В итоге от меня потребовалось выступить с показаниями и не согласиться на отказ от претензий, на чем пытались настоять чуть ли не все… кроме отца.