Игрок
Шрифт:
Всю ночь проворочалась, думая об Арсении и кузине. И не о том, как и где они вместе, а квазифилософски: о людях, которые упрямо двигаются наперекор всему, портя при этом жизни и друг другу, и окружающим. Такому упорству стоит позавидовать! Сдохну, но настроение испорчу.
Так, мне нужно прекратить видеться с Арсением, перестать о нем думать, вообще забыть о существовании этого человека. Не для меня он. Выбрал, значит, Ви? Что ж, я тоже ее выбираю. Она моя сестра, она со мной была всегда. Это дороже, чем парочка улетных ночей без продолжений и обязательств. Понимаю, будет непросто, но за легкостью не ко мне. Биться головой о стену
Со вздохом закрываю карту с наспех накарябанными в ней показателями очередного пациента, когда вдруг замечаю, что на капельнице установлена какая-то странная дозировка. И имя врача незнакомое. Кто это? Новый общий хирург? Интересно… Надо бы разузнать, кто такой. Но сначала уточнить дозировку лекарства — а то вдруг это у меня крыша поехала.
Приходится проконсультироваться у коллег, не выдавая при этом настоящей причины внезапно проснувшегося интереса. Я ведь не стукачка, да и подробности конфуза мне пока не ясны.
Разумеется, поскольку причина проснувшегося интереса озвучена не была, заветные цифры от экспертов дополняются целой тирадой о деградации нового поколения, девичьей памяти и слишком долгой реабилитации после операции. Приходится смолчать и утешиться мыслью, что лечащий врач пациента явно не мой ровесник, так что версия со старческим маразмом тоже вполне жизнеспособна. Крепись, неизвестный мне Станислав Власов!
— Он приглашенный хирург, — охотно рассказывает Лина. Видимо, во всей больнице одна лишь я еще не в курсе звездных способностей гостя. — Мельцаева пару недель назад получила грант на повышение квалификации сотрудников и попросила Власова войти в состав педагогического коллектива…
Просто класс. Вот только с дозами препаратов у «приглашенной звезды» явно пробел. Конечно, делиться подобной информацией с медсестрой я не собираюсь. Равно как и ни с кем вообще. Неплохо бы сначала выяснить, как именно это случилось. Придет проведать своего постоперационного — тогда и разберемся.
Он появляется час спустя. Узнаю его сразу. Высокий незнакомый мужчина, шагает по коридору широким шаго; походка уверенная, в глазах — непоколебимая убежденность в собственных силах. А позади смешно семенит медсестра. Дабы не выяснять отношения при пациенте, преграждаю им путь в палату.
— Добрый день. Доктор Власов? — решаю уточнить на всякий случай.
— Именно, — кивает он, подозрительно оглядывая мою ординаторскую форму.
— Доктор Елисеева, — представляюсь в ответ. — Я бы хотела обсудить вашего пациента, если не возражаете. Только не здесь.
Нет, неправда, я не паникерша. Да, ошибки случаются, и они простительны, но этот человек — приглашенный доктор. Более чем уверена, что на свое имя ему не наплевать, а вот насколько небезразличны пациенты чужой больницы — еще стоит выяснить. По опыту знаю, что есть разные типы врачей, и увлеченные собою «светила» очень часто забывают имена пациентов (тот же Капранов, например, помнит только интересные случаи, остальных даже под пытками не признает),
— Это карта вашего пациента, — говорю, запирая дверь одной из пустующих процедурных. — Мне показались странными дозировки препаратов.
Он хмуро смотрит на меня мгновение, а затем тянет руку за картой.
— И я проконсультировалась с нашими хирургами. Цифры удивили не только меня.
— Надо же, — прилетает ядовитый комментарий.
Власов почти вырывает папку из моих рук и начинает изучать записи. В течение нескольких секунд тупо смотрит на цифры. И молчит. Подыскивает оправдание? Восстанавливает в памяти цепочку событий?
Признает ли собственную вину?
— Подойдите, — наконец велит он медсестре и тыкает пальцем куда-то в карту. — Ваша подпись?
Девушка испуганно стреляет в меня глазами, словно ища поддержки, и делает несколько неуверенных шагов по направлению к Власову. Черт, судя по всему, капельницу ставила она.
— М-моя, — заикаясь, произносит девушка.
— А вам не кажется, что эти цифры перепутаны местами? Я определенно называл другие значения, — обманчиво мягко произносит Власов, так, что даже у ни в чем не повинной меня начинается нервный зуд.
— О Боже, — хватается девушка за голову. — Я… я… Пациент будет в порядке?
— Я выставила правильную дозировку, — говорю, чтобы успокоить нас всех, потому что, судя по реакции врача, последствия обещают быть впечатляющими. — Показатели в норме, хотя для большей уверенности я заказала анализы…
В этом месте мою речь весьма грубо прерывают.
— Вы останетесь здесь и будете следить за пациентом всю ночь, — рявкает Власов на медсестру. — В случае чего сразу вызовете меня.
— Спасибо, — восклицает она радостно и тут же сникает, наткнувшись на полный бешенства взгляд. — Простите… В смысле, если доктор Мельцаева узнает…
Но Власов явно не настроен выслушивать сбивчивый лепет девиц и снова перебивает:
— Если?! Она определенно узнает! Можете идти.
Девушка колеблется, собираясь еще раз попробовать выступить в свою защиту, но не решается и чуть не бегом бросается к выходу. Мне бы тоже стоило, но то ли нервы покрепче, то ли совсем с головой плохо. Я преграждаю путь Власову.
— Ну что еще? — хмурится он и сдержанно хвалит: — Ах да. Хорошая работа, доктор Елисеева.
Только звучит весьма желчно.
— Вы это всерьез?
— Что всерьез? — недоуменно переспрашивает.
— Про Мельцаеву!
— Конечно, всерьез! Это же полная безответственность. Пациент мог пострадать.
— Правда? — даже не пытаюсь прятать сарказм. — Ну, раз вы так ратуете за правду и справедливость, думаю, стоило перепроверить человека, с которым работаете впервые. Она не одна виновата.