Игрок

Брэнд Макс

— Послушать вас, так вы просто восхищаетесь этими людьми, игроками.

— Среди моих знакомых были такие, должен признаться.

— Неужели? Мистер Коркоран… — Тут она запнулась и продолжала уже менее взволнованно: — А если они жульничают? Неужели вы это тоже пытаетесь оправдать?

— Вполне возможно. Мне приходилось встречать игроков, которые никогда не передергивали, играя с честными людьми.

— Но я слышала, что у каждого картежника есть свои хитрости, свои приемы.

— Вполне возможно. Однако некоторые приберегают свои трюки до того момента,

когда приходится иметь дело с другими трюкачами.

— Вы говорите об этих вещах со знанием дела.

— Я профессиональный игрок, мисс Мерран.

Эти слова заставили ее опять остановиться, обернуться лицом к своему спутнику.

— Я не могу этому поверить! — воскликнула она.

— Бог вас благослови за вашу доброту, — сказал он. — Но тем не менее это правда.

— Но тогда… почему вы позволили мне столько всего наговорить?

— Потому что я хотел, чтобы вы откровенно высказали свою точку зрения. Мне необходимо было знать, насколько велико препятствие, которое мне нужно… которое мне необходимо преодолеть.

— Что вы хотите этим сказать? Нет… лучше не отвечайте! — Она прижала руки к лицу.

— Может, мне уйти? — мягко спросил Коркоран.

— Нет, нет! Боже мой, какой злой и жестокой вы меня, наверное, считаете! — Словно желая что-то сказать и не находя для этого нужных слов, она легко коснулась рукой его локтя, взяла под руку, и они пошли дальше.

Шли они молча, по узким боковым улочкам, подальше от центра города, и вскоре оказались на противоположной стороне, возле очаровательного домика, стоящего в середине сада, окруженного живой изгородью.

— Что я могу вам сказать? — задумчиво проговорила девушка, стоя перед ним у калитки.

— Если бы вы были так добры и позволили мне стать вашим другом, мисс Мерран…

— О, как я несдержанна, как иногда мой язык болтает то, чего не следует! — сказала она с сожалением и добавила с неподдельным ужасом: — Но это правда? Неужели вы действительно играете в карты?

— А что, если я вам скажу, что, поскольку вы считаете карты таким нечистым делом, я с этого момента больше никогда не возьму их в руки?

Вокруг было достаточно света, чтобы он увидел, как Китти покраснела.

— Вы в самом деле это сделаете?

— Сделаю.

— Я не могу принять от вас такое обещание, — сказала она.

— Конечно, я понимаю. — Он ждал, вертя в пальцах свою тросточку.

Она нерешительно проговорила:

— Понимаю, вы оказываете мне великую честь, мистер Коркоран.

— И в то же время ставлю вас в неловкое положение? Видите ли, мисс Мерран, я много думал о Вилли, и мне хотелось бы, чтобы его друзья стали и моими друзьями.

Она глубоко вздохнула, чувствуя с облегчением, что момент сентиментальности как бы исчез, растворился в воздухе.

— В таком случае я готова принять ваше обещание, мистер Коркоран.

Они пожали друг другу руки.

— Даю вам это обещание от чистого сердца, — сказал он, — и знаю, что это достаточно гадкое занятие.

Глава 16

Он медленно вернулся в отель,

раздумывая над тем, что произошло. Лицо его заливала краска. Ему показалось, что он совершил нечто слишком серьезное для такого краткого знакомства. Но, вспомнив девушку, ее открытое лицо, приятный спокойный голос, ее искреннее волнение, он тут же перестал испытывать смущение. Что же касается карт и его обещания перестать играть, то это сущие пустяки. Гораздо важнее то, что сделан первый шаг на пути завоевания ее дружбы. Он остановился и угрожающим жестом поднял руки к звездам. Пусть-ка кто-нибудь попробует сразиться с ним в этой дуэли!

Подходя к отелю, он заметил, что роза в его петлице совсем завяла. Он вынул ее, но по-прежнему держал в руке, когда проходил через вестибюль. Народу там в этот час было немного. Большинство постояльцев отыскали местечко, где можно было хорошо провести время, — было слышно, где они находятся и что делают. Через открытую дверь отеля доносились звонкие голоса женщин и низкие, грубые голоса мужчин; волны звуков и света то накатывались, то замирали, словно все происходило где-то вдали.

Однако кое-кто в вестибюле еще оставался, во всяком случае, все, кто там был, не оставили его возвращение без внимания. Для этого даже не понадобилось перешептываться, сообщая друг другу его имя, — он был тут достаточно хорошо известен. Все разговоры смолкли. Пока он поднимался по лестнице, все присутствовавшие провожали его глазами.

Открывая дверь своего номера, он мурлыкал себе под нос какую-то песенку. Продолжая мурлыкать, зажег лампу и, обернувшись, увидел Вилли Торна. Мальчишка спокойно сидел, развалясь в его кресле, и курил сигарету, отгоняя дым, который тут же улетал в открытое окно.

— Хэлло! — приветствовал его Вилли.

— Хэлло, — ответил Коркоран. — Ты, я вижу, заработал синяк.

— Налетел на дерево в темноте, — пояснил Вилли, старательно позевывая.

— Да, ночью это беда. Постоянно случаются подобные неприятности, — посочувствовал Коркоран, подмигнув мальчишке.

— Точно, — подтвердил Вилли, подмигивая в ответ.

— Боюсь, не ты один налетел на дерево сегодня вечером.

— Четверо, — ответствовал Вилли. — Чтоб мне сдохнуть, все четверо стукнулись лбами о деревья, да так, что уже ничего не видели, и продолжали стукаться дальше. Вы бы удивились, если бы увидели, на что они стали похожи.

— Да уж не сомневаюсь, непременно удивился бы, — усмехнулся Коркоран.

— Все они орали, звали на помощь.

— Надеюсь, ты оказался рядом и помог беднягам?

— Сделал все, что мог, — сказал Вилли, рассматривая свой правый кулак — на косточках была содрана вся кожа. — Вы сегодня сделали Теда Ренкина, ведь так? — Глаза Вилли блестели от возбуждения.

— Ты что, там был?

— Натурально.

— Я что-то тебя не видел.

— А я нашел дырку от сучка, как раз позади стола, где сидел Крэкен.

— Ах вот как! Что же там произошло, после того как я ушел?

— Мистер Роланд сложил деньги в мешок и сказал, что сохранит их, пока все не уладится. Вот это человек, а?