Игрок

Брэнд Макс

За все это время Коркоран не промолвил ни слова, не ответил ни на один вопрос. Лицо его хранило непроницаемое выражение до тех самых лор, пока шериф не спросил его:

— Как это случилось, что вы не торопились с этим выстрелом?

Коркоран улыбнулся шерифу:

— Верните мою трость, и я вам все объясню.

Шериф не мешкая выполнил его просьбу и вопросительно глядел на пленника.

— Видите ли, все дело в том, что за мной наблюдал шериф Нолан, — сказал Коркоран, — что заставило меня нервничать.

Это было единственное объяснение, до которого

он снизошел. Толпа его нисколько не трогала. Люди из толпы были для него все равно что деревянные идолы. А вот для шерифа у него всегда была наготове улыбка, он даже разговаривал с ним, когда это требовалось.

— Можно подумать, что вы ему, Нолан, лучший друг! — воскликнул один из присутствовавших.

— А разве не так? — спросил шериф.

— Когда вы собираетесь судить его и затем повесить?

— За что это?

— Ну как же, за то, что он пытался убить Роланда и пристрелил Крэкена.

— Вы бы сами повесили его за то, что он застрелил Крэкена?

— Я спрашивал не об этом.

— Это был честный поединок, разве не так?

— Ну…

— Всем известно, что по Крэкену давно плакала пуля, ведь так?

— Послушайте, шериф…

— Если будет доказано, что Коркоран действительно пытался убить Роланда, как это утверждает Дорн, то он отправится в тюрьму. Если же никто этого не докажет, то он — свободный человек. Вот так обстоят дела.

Именно это, хотя и несколько более подробно, он позже сообщил Вилли Керну.

— Как мы можем ему помочь? — печально спросил Вилли.

— Черт побери, Вилли Керн! — взорвался шериф. — Я, что ли, должен думать о том, что ты можешь для него сделать?

— Это убьет мисс Мерран, — мрачно заметил Вилли.

— Она что, все время плачет? — нервничая, спросил шериф.

— Да нет, просто лежит в темной комнате, и все.

— И ничего не говорит? Не слышно, как она плачет?

— Оттуда ни звука не доносится, шериф.

— Клянусь небом, — воскликнул Нолан, — какой же болван этот Коркоран! От такого сокровища отказываться!

Вилли удалился, усевшись у дверей комнаты мисс Мерран, о чем-то размышляя, прислушиваясь, чувствуя, что он просто лопнет, если не услышит какого-нибудь звука, свидетельствующего о ее горе, — ибо за дверью царило мертвое молчание.

Глава 35

В общем и целом поимка преступника доставила Сан-Пабло гораздо меньше удовольствия и развлечения, чем ожидалось. Поединок, правда, был что надо — лучшего нельзя было и желать. И Сан-Пабло чувствовал себя одним из зрителей на матче с призами — их, правда, достаточно хорошо развлекли, однако участниками боя они остались недовольны.

Один участник был убит, к удовольствию зрителей, а вот другого заключили в тюрьму. И только единственный в Сан-Пабло радовался от души. Это был тот самый Габриэль Дорн, чей злонамеренный язык явился первопричиной неприятностей, которые обрушились на голову Коркорана.

Он чувствовал себя в полной безопасности. Ухватив за бороду льва, он добился того, что топор правосудия обрубил этому

льву лапы. Могло ли произойти что-либо более приятное для Габриэля Дорна?

Поэтому в тот самый вечер он начал пить виски еще до ужина, продолжал это делать во время трапезы и после ее окончания. Спиртное обычно не затуманивало ему мозги, у него лишь слабели ноги, и когда кто-то постучал, он с большим трудом добрался до двери, чтобы ее открыть.

На пороге стоял Вилли Керн.

— Мисс Мерран просит вас зайти к ней, мистер Дорн, — серьезно сообщил ему мальчик. — И побыстрее.

— Просит к ней зайти? — язвительно осведомился Габриэль. — А я-то думал, что она так увлеклась…

— Габриэль! — раздался сердитый окрик из глубины комнаты.

— Ладно, ладно! — проворчал Габриэль Дорн. — Чего ей от меня нужно?

— Не знаю, — сказал Вилли. — Она сказала, что вы единственный человек, который может ей помочь.

— Натурально, — подтвердил Габриэль. — В таком случае я иду немедленно. — Он с большим трудом облачился в пальто и надвинул на голову шляпу.

— Габриэль, ты сошел с ума! — воскликнула его мамаша. — Ты же пьян, и она это сразу поймет.

— Я, может, даже больше чем просто пьян, — отозвался любезный Габриэль, — а только наша Китти такая дурочка, что ничего не заметит. Интересно, за каким чертом я ей понадобился?

— Обожди немного, намочи голову холодной водой, мой мальчик…

— Молчать! — прикрикнул на мать «ее мальчик» и, качаясь на неверных ногах, вышел наружу, даже не прикрыв за собой дверь, так что слабый свет лампы несколько скрадывал темноту ночи.

— Вам помочь? — спросил Вилли.

— Убирайся к черту! Не вертись тут под ногами, а не то я… не то я… Куда ты меня ведешь?

— Она там, у тетушки миссис Макаррен.

Габриэль Дорн, по-прежнему плохо держась на ногах, перешел через дорогу и углубился в кустарник на противоположной стороне.

— Эй! — вдруг крикнул он. — Нам не туда…

Он обернулся к своему провожатому и тут же почувствовал, как тощая нога мальчишки скользнула между его ногами и вот он уже лежит на спине, а Вилли сидит у него на груди, приставив к горлу остро отточенный кончик ножа. Габриэль набрал воздуха в легкие, чтобы крикнуть, однако Вилли заставил его замолчать, чуть сильнее надавив на нож.

— Я тебе отрежу голову! — пригрозил Вилли Керн.

— Тебя за это повесят! — вскричал трус. — Я… я…

— Что ты там наплел насчет Коркорана? — спросил Вилли Керн. — Насчет того, что он нанял тебя, чтобы ты убил Роланда? Ты напишешь, что все это ложь?

— Кто тебя подослал? — злобно прошипел Дорн.

— Напишешь или нет? — неумолимо продолжал Вилли.

— Убери нож! Убери его, а то еще зарежешь меня… по нечаянности. Я… я все напишу, что ты хочешь.

Это была очень странная сцена. Габриэль Дорн сидел на земле, скрестив ноги, на коленях у него лежал старый конверт. Одной рукой он зажигал спички, другой писал, а над ним из-за спины склонился Вилли Керн и читал написанное, упираясь в то же время кончиком ножа ему в спину.