Игрок
Шрифт:
Он вышел из кабинета и пошел по коридору, с каждым шагом все больше злясь на полицию Пасадены и на Уолтера Стакела. Ему хотелось накричать на них, узнать, почему они еще не догадались позвонить его матери и классному руководителю. Силия сказала, чтобы он сразу проходил в кабинет.
Левисон встал из-за стола, закрыл за Гриффином дверь и пригласил его сесть на диван. На планшетном листе была нарисована кривая, разбитая на три отрезка. Под третьим отрезком было написано: «Чудовище умирает дважды». Это была разбивка сюжета на действия. Заметив, что планшет привлек внимание Гриффина, Левисон оторвал лист.
– Итак, что все это значит? –
– Я хотел ему кое-что предложить.
– Впервые о нем слышу.
– Иногда я даю людям шанс.
– Вам его кто-нибудь рекомендовал?
– Почему все так разволновались?
– Почему вы не сказали, что встречались с ним, когда узнали, что он мертв?
– Потому что я встречался с ним, и только. Потому что у меня полно других забот и я не хочу еще больше раскачивать лодку.
– Хотите сказать, вам нужно защищать фланги, готовясь к приходу Леви?
– Хочу сказать, моя работа и без того достаточно сложна, чтобы еще и привлекать ненужное внимание. Если бы я подумал об этом хорошенько, я бы понял, что огласки не избежать и что надо было все рассказать, как только я узнал, что он мертв.
– Я ваш друг. Забудьте про босса. Когда у вас проблемы, надо звонить другу.
– У меня проблемы?
– Разумеется нет. Вы ведь его не убивали.
– И что мне теперь делать?
– Пусть этим займется Уолтер Стакел. Мы не хотим, чтобы ваше имя попало в газеты, а он знает, как улаживать подобные дела. После того как копы поговорят с вами, он даст им контрамарки на закрытый просмотр, где они будут сидеть за Мишель Пфайффер, и все уладится.
Гриффину понравилось, как повернулся разговор – от гнева к действию. Левисон поднялся, давая понять, что встреча окончена.
Выходя из кабинета Левисона, Гриффин почувствовал родство с ним. Ему захотелось пригласить Левисона с женой на ужин. Он представил, как он моет салатные листья, а Левисон стучится в дверь с бутылкой хорошего вина в руке. Они проведут вечер втроем, он даже не станет приглашать подругу. Им будет хорошо и спокойно. А если они выпьют лишнего и не захотят ехать домой, он оставит их на ночь в гостевой комнате. Он приготовит им завтрак, или лучше он спустится вниз, а они уже будут готовить яичницу. «Насколько же действительно плохи мои дела?» – подумал он.
Позвонил Уолтер Стакел, сказать, что в пять к нему придут двое из полиции Пасадены.
– Не говорите много, – сказал он. – Они набили руку на такого рода беседах, но им не часто приходится встречать молодых богатых студийных начальников. Они могут попытаться запутать вас, но если что-то и заподозрят, то только то, что вы что-то видели, но не хотите им помогать, поскольку считаете себя слишком большой шишкой. Они также могут подумать, что это связано с гомосексуализмом, что убийство было совершено на гомосексуальной почве. Может, он приставал к какому-то парню или какой-то парень пристал к нему. Так что они могут задать несколько вопросов в этом ключе. Вы ничего не знаете о его личной жизни? У них не должно возникнуть никаких подозрений, за исключением того, что вы встречались с ним, но не позвонили в полицию, когда узнали, что он был убит.
– Как отвечать на этот вопрос?
– Говорите правду. Вы большая шишка. У вас нет времени вмешиваться в то, что вы не в силах изменить. Не пытайтесь устанавливать дружеские отношения, Гриффин. Это моя работа.
–
– Правильно. И я поведу их хорошей дорогой, через задний вход. До встречи. – Он повесил трубку.
Гриффин прошел в туалет, вымыл лицо и посмотрел на себя в зеркало. Он примерил несколько фальшивых улыбок и снова вымыл лицо; на этот раз он включил такую горячую воду, что руки покраснели. Он подумал о Ларри Леви, о том, как кормил его шоколадным тортом, и перестал бояться полиции. Он развязал галстук и снова завязал его в тугой узел у самого горла. Сложил пальцы пистолетом, подмигнул зазеркальному Гриффину и выстрелил в него.
Без четверти пять он попросил Джан ни с кем его не соединять. Кнопка на его телефоне несколько раз вспыхивала, пока он примеривался, куда ему лучше сесть. Сначала он сел за стол, потом на диван, потом посидел поочередно в двух мягких креслах. Если сесть за стол перед раскрытым сценарием, не будет ли он смотреться слишком занятым, чтобы врать? А если сесть на диван и предложить мягкие кресла полицейским, не покажется ли он надменным человеком, который пытается перехитрить людей ниже его по положению? А если сесть в одно из мягких кресел, Стакелу и одному полицейскому предложить сесть на диван, а второму – в другое мягкое кресло, они будут сидеть слишком близко друг к другу. Ему был нужен барьер, письменный стол или кофейный столик, защищающий его от полицейских. Ему нужно, чтобы они сидели вместе, ниже его, на чем-нибудь мягком.
Джан сообщила, когда они пришли, и провела их в кабинет. Уолтер Стакел представил детективов Пола Делонгпре и Сьюзен Эйвери. Гриффин думал, они будут в форме. Делонгпре было около сорока, у него были усы и густые волосы. Он был похож на бейсболиста. Эйвери была моложе; на ней был светло-серый костюм, под пиджаком угадывалось оружие. У нее были коротко подстриженные светлые волосы. Гриффин удивился, насколько она не скрывала своей профессии в манере одеваться. Она была копом. Гриффин пожал руки обоим полицейским, а Джан спросила, что они будут пить. Никто ничего не хотел. Джан закрыла дверь, жестом пожелав удачи.
Стакел сел в одно из кресел, Эйвери заняла другое, а Гриффин и Делонгпре оказались рядом на диване. Он был в невыгодном положении, окруженный полицейскими с обеих сторон. Он решил не ждать.
– Сожалею, что не позвонил вам, как только узнал, что Кахане не стало.
Начала Эйвери:
– Почему вы не позвонили?
– Уолтер тоже задал этот вопрос. Хорошо бы, на этот раз у меня нашелся более удачный ответ, но единственное, что могу сказать: я не посчитал, что произошло что-то особенное. Я не видел, чтобы кто-то шел за ним, и ничто не предвещало, что с ним могло что-нибудь случиться. Все было совершенно обыденно.
Теперь была очередь Делонгпре:
– Вы специально отправились туда, чтобы встретиться с ним?
– Его жена сказала, что он пошел смотреть «Похитителей велосипедов». Мне не сиделось на месте, и я решил сходить посмотреть фильм, и если он окажется в кинотеатре, я бы поговорил с ним о работе, которую собирался ему предложить.
Гриффин знал, что Джун Меркатор не была женой Кахане, но полицейские не поправили его, а значит, его рассказ был убедителен, как коврик индейцев навахо с намеренно допущенной ошибкой в узоре, чтобы нарушить симметрию, которая считалась уделом богов. Если он так мало знал о человеке, с чего ему его убивать?