Игрок
Шрифт:
— Намного больше, чем мне понадобится. И даже больше, чем я хочу, — ответила она ему. — Это поместье уныло не только сейчас. Оно мне кажется унылым всегда. Унылым и одиноким. Очень одиноким.
Она
Он участливо посмотрел на нее.
— Ты устала, — сказал он. — Стакан вина придаст тебе силы. Грандваль принесет его.
Он развернул пергамент и, чтобы прочесть его в угасающем свете дня, повернулся к высокому окну. Вдруг он громко воскликнул:
— Что это? Ты вписана сюда.
Она произнесла, словно задыхаясь:
— А разве это не мое право?
— Твое право! — он засмеялся. — Но права ли ты, утверждая его в такое время?
Она села прямо, собираясь с силами.
— Именно в такое время оно мне и нужно. Вот почему я сама привезла тебе паспорт. Я не хочу оставаться здесь без тебя.
Он смотрел на нее и видел, как слезы катятся по ее лицу, которое,
— Ты однажды сказал Уиллу, — сказала она, — что все, что я любила, это богатство, которым ты меня окружал. Это было самое жестокое обвинение из всех, которые я от тебя слышала, и самое несправедливое. Я здесь, чтобы ты мог в этом убедиться, — она торопливо продолжала: — Какие богатства у тебя были, когда я приехала к тебе в Амстердам много лет назад? Ты был тогда разорившимся, преследуемым беглецом, Джон. Точно таким оке, как и сейчас. Я пришла к тебе, потому что думала, что тебе понадобится женщина, на груди которой ты мог бы выплакаться. Вот почему я здесь теперь. И я благодарю Бога, что он разрушил все твои честолюбивые замыслы, поскольку это дает мне возможность доказать тебе, как ты ошибался во мне, — и очень мягко она закончила: — Если ты хочешь, Джон, мы поедем дальше вместе. А если нет…
Он опустился перед ней и положил ей голову на колени. Он плакал.