Игроки
Шрифт:
В продолжение их разговора приготовлен на столе завтрак.
Утешительный. Извольте; если не в большую игру, почему нет?
Кругель. От невинных удовольствий я никогда не прочь.
Ихарев. А что, ведь в здешнем трактире, чай, есть карты?
Швохнев. О, только прикажите.
Ихарев. Карты!
Алексей хлопочет около карточного стола.
А
Швохнев(посылая в рот кусок). Нет, и балык того.
Кругель(так же). И сыр хорош. Икра тоже недурна.
Швохнев(Кругелю). Помнишь, какой отличный сыр ели мы недели две тому назад?
Кругель. Нет, никогда в жизни не позабуду я сыра, который ел я у Петра Александровича Александрова.
Утешительный. Да ведь сыр, почтеннейший, когда хорош? Хорош он тогда, когда сверх одного обеда наворотишь другой, – вот где его настоящее значение. Он все равно что добрый квартермистр, говорит: «Добро пожаловать, господа, есть еще место».
Ихарев. Добро пожаловать, господа, карты на столе.
Утешительный (подходя к карточному столу). А вот оно, старина, старина! Слышь, Швохнев, карты, а? Сколько лет...
Ихарев(в сторону). Да полно тебе корчить!..
Утешительный. Хотите вы держать банчик?
Ихарев. Небольшой – извольте, пятьсот рублей. Угодно снять? (Мечет банк.)
Начинается игра. Раздаются восклицания:
Швохнев. Четверка, тузик, оба по десяти.
Утешительный. Подай-ка, брат, мне свою колоду; я выберу себе карту на счастье нашей губернской предводительши.
Кругель. Позвольте присовокупить девяточку.
Утешительный. Швохнев, подай мел. Приписываю и списываю.
Швохнев. Черт побери, пароле!
Утешительный. И пять рублей мазу!
Кругель. Атанде! Позвольте посмотреть, кажется, еще две тройки должны быть в колоде.
Утешительный(вскакивает с места, про себя). Черт побери, тут что-то не так. Карты другие, это очевидно.
Игра продолжается.
Ихарев(Кругелю). Позвольте узнать: обе идут?
Кругель. Обе.
Ихарев.
Кругель. Нет.
Ихарев(Швохневу). А вы что ж? не ставите?
Швохнев. Позвольте мне эту талию переждать. (Встает со стула, торопливо подходит к Утешительному и говорит скоро.) Черт возьми, брат! И передергивает, и все что хочешь. Шулер первой степени!
Утешительный(в волненье). Неужли, однако ж, отказаться от восьмидесяти тысяч?
Швохнев. Конечно, нужно отказаться, когда нельзя взять.
Утешительный. Ну, это еще вопрос, а пока с ним объясниться!
Швохнев. Как?
Утешительный. Открыться ему во всем.
Швохнев. Для чего?
Утешительный. После скажу. Пойдем.
Подходят оба к Ихареву и ударяют его с обеих сторон по плечу.
Да полно вам тратить попусту заряды!
Ихарев(вздрогнув). Как?
Утешительный. Да что тут толковать, свой своего разве не узнал?
Ихарев(учтиво). Позвольте узнать, в каком смысле я должен разуметь?..
Утешительный. Да просто, без дальнейших слов и церемоний. Мы видели ваше искусство и, поверьте, умеем отдавать справедливость достоинству. И потому от лица наших товарищей предлагаю вам дружеский союз. Соединя наши познания и капиталы, мы можем действовать несравненно успешней, чем порознь.
Ихарев. В какой степени я должен понимать справедливость слов ваших?..
Утешительный. Да вот в какой степени: за искренность мы платим искренностью. Мы признаемся тут же вам откровенно, что сговорились обыграть вас, потому что приняли вас за человека обыкновенного. Но теперь видим, что вам знакомы высшие тайны. Итак, хотите ли принять нашу дружбу?
Ихарев. От такого радушного предложения не могу отказаться.
Утешительный. Итак, подадимте же, всякий из нас, друг другу руки.
Все попеременно пожимают руку Ихареву.
Отныне все общее, притворство и церемония в сторону! Позвольте узнать, с каких пор начали исследовать глубину познаний?
Ихарев. Признаюсь, это уже с самых юных лет было моим стремлением. Еще в школе во время профессорских лекций я уже под скамьей держал банк моим товарищам.
Утешительный. Я так и полагал. Подобное искусство не может приобресться, не быв практиковано от лет гибкого юношества. Помнишь, Швохнев, этого необыкновенного ребенка?