Игрушка олигарха

Сердце гулко колотилось, когда я шла по темному коридору незнакомого дома. Я нервничала и в то же время предвкушала встречу со старым знакомым. Прошло около пяти лет. Каким он стал? Вспомнит ли меня? Поможет ли?

Стоя напротив двери под номером сто тридцать два, все никак не решалась нажать на звонок. Меня снедали сомнения. В какой-то момент я и вовсе решила сбежать, но вспомнила Женю и застыла. Нужны деньги. У меня в столице нет родственников. Я не знаю никого, кто мог бы помочь. Никого… кроме давнего друга семьи. Он достаточно хорошо знал

папу, чтобы хотя бы выслушать меня. Сделав глубокий вдох, все же нажала на дверной звонок.

– Кто? – прозвучал низкий сиплый голос. Совершенно незнакомый. Я даже отстранилась, испугавшись, что перепутала дверь. Но она резко распахнулась, и на пороге показался амбал неприветливой наружности. Я застыла, не в состоянии проронить и двух слов.

Амбал в ответ пристально меня изучал, пока на его лице не появилась довольная улыбочка. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Я уже открыла рот, чтобы промямлить извинения, как он резво втянул меня внутрь квартиры и быстро закрыл за нами дверь.

– Отпустите меня! – испуганно просипела я. Мой обычно звонкий голос пропал.

– Дмитрий Сергеевич, к вам пришли! – заорал амбал, не спуская с меня глаз.

Стоило услышать знакомое имя, и накатило облегчение. Все же я по адресу.

– Кто?

А вот теперь голос звучал знакомо. Низкий, бархатистый, с нотками хрипотцы от частого курения. Еще спустя несколько секунд показался и сам дядя Дима. Он изменился. А возможно поменялось мое мировоззрение. В самом деле, мне было тринадцать, когда я видела его в последний раз. Тогда он был просто сыном папиного крестного, одним из множества друзей нашей большой семьи. Я не замечала ни того, насколько высоким и хорошо сложенным он был, ни его мужественной, немного хищной красоты. Я помнила, что он всегда ходил в идеально выглаженных костюмах, но только теперь заметила узоры татуировок, выглядывающих из – за ворота рубашки. Короткий ежик темных волос, густые темные брови, небольшая горбинка на носу, дерзкая улыбка на губах и двухдневная щетина – его образ так и запечатлелся в моей памяти. Правда, улыбался он исключительно моей маме. А вот чего точно раньше не было, так это небольшого широкого шрама на скуле.

Да, тогда он был просто другом. Теперь… Он меня пугал. Дмитрий Сергеевич немного хмурился, вытирая руки полотенцем. Оно было испачкано чем-то красным, и я в шоке округлила глаза, инстинктивно отступив назад. Амбал все еще стоял за спиной, напоминая, что пути отхода нет.

– Да? – Хозяин квартиры казался удивленным, пока его темные, почти черные глаза сканировали меня с ног до головы. Кажется, меня не ждали.

– Это я, дядь Дим, – пролепетала я, совсем забыв заученную фразу приветствия. И, естественно, это ни о чем не говорило недоуменному мужчине. Я быстро исправилась: – Юля. Никитина.

Он отбросил полотенце на кресло и, все еще хмурясь, неторопливо зашагал ко мне.

– Никитина, – медленно повторил он, будто вытаскивал на поверхность старые воспоминания.

Я видела, что он признал меня, но не сказал ничего, чтобы хоть как-то разбавить затянувшееся молчание. Когда он подошел вплотную, в мой нос ударил резкий аромат парфюма. Столь дерзкий, что с одной стороны хотелось сморщить нос, а с другой – прижаться

к шее мужчины и вдыхать этот запах до потери сознания. Я воздержалась от всех вариантов и, мысленно себя отругав, улыбнулась как можно приветливее.

– Ты изменилась, – наконец произнес Дмитрий Сергеевич.

Он не был очень уж радушным. Не попросил своего телохранителя отойти от меня и не пригласил внутрь.

– И вы немножко, – произнесла я, скромно потупив взор. Что меня всегда напрягало в нем, так это пристальный взгляд, смотрящий прямо в душу. Мне было жутко неловко в его присутствии, я не могла выдержать и нескольких секунд игры в гляделки.

– Я, наверное, не вовремя, – проблеяла, когда тишина начала давить на нервы. На что я вообще надеялась? Он даже не узнал меня. Не думаю, что ему хватит терпения еще и вникать в мои проблемы.

– Нужно было позвонить, – тоном строгого учителя произнес Дмитрий Сергеевич. От этого тона мои коленки начали дрожать. – Но раз уж ты пришла, я уделю тебе немного времени.

Он потянулся к вешалке за своей курткой, и я вопросительно подняла брови.

– Поужинаем. Расскажешь, зачем искала меня.

В его исполнении это совершенно не звучало как предложение. Нет, это был приказ. Я уже пожалела о том, что явилась сюда, и теперь совершенно не представляла, как изложить свою деликатную проблему в общественном месте.

– А может быть, просто попьем чаю? – предложила, заикаясь чуть ли не на каждом слове.

Но дядя Дима лишь хмыкнул и покачал головой.

– Я не ждал гостей. На кухне беспорядок. Кстати, – он послал красноречивый взгляд поверх моей головы своему вышибале. – Сань, приберись.

Это тоже приказ. Этот человек привык их отдавать. Я не могу его винить, он может себе это позволить. Он может себе позволить… все.

– Идем, Юляша! – неожиданно весело произнес Дмитрий Сергеевич. Его лицо осталось бесстрастным, вот только в глазах я заметила искорку веселья.

– Прошу, только не называйте меня так! – обреченно простонала я, вспомнив дурацкое прозвище, которым меня наградил отец.

– Допустим, я соглашусь на это, – совсем серьезно произнес он и открыл для меня двери, пропуская в коридор. – Но лишь при условии, что ты никогда больше не назовешь меня дядей. Не солидно это как-то, Юляш. В самом деле, какой я тебе дядя?

Мы встали у лифта, он нажал кнопку вызова и посмотрел на меня, ожидая ответа. Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть. В конце концов, он прав. Мне больше не тринадцать.

– Итак, выкладывай, – предложил Дмитрий Сергеевич, пристально меня рассматривая. Он только что сделал заказ официанту одним лишь кивком. Я заметила, что люди расступались перед ним, словно боялись и избегали общения. Я их понимала. Дмитрий Сергеевич Рогозин внушал страх одним лишь взглядом. Казалось бы, я могла расслабиться, ведь мы знакомы. Он не пропускал ни одного дня рождения папы, а однажды даже принес мне огромного плюшевого медведя.

Но сидя так близко к мужчине, который вот уже с минуту не отрывал от меня взгляда, я не могла выдавить и слова. Руки нервно подрагивали, когда я укладывала салфетку на колени. А все слова, которые тщательно репетировала перед зеркалом, в одночасье забылись.