Шрифт:
Глава 1
Очень просто представить некую ситуацию, когда, казалось бы, самое худшее уже позади, но при более пристальном рассмотрении, вдруг оказывается, что самое главное только начинается. Например, вышел человек утром из подъезда, забыв, что на дворе зима, пять минут назад предсказанная синоптиками гололедица и опасность падения сосулек с крыш зданий. Ну и, соответственно, подскальзывается на крыльце, зарабатывает ушибы мягких и твёрдых тканей, а сверху на него, до кучи, обрушивается большая ледяная глыбина.
Ужас? Да, это он
Еле тёплого, его привозят в травматологию, нещадно тряся по дороге и добавляя лишних гематом. И вот тут-то, остатки сознания пострадавшего, прежде чем угаснуть, улавливают в опасной близи от себя радостно-маниакальный голос дежурного хирурга, склонившегося над неподвижно лежащим телом:
– Ох, какой интересный случай! Как раз к моей диссертации. Лучше и не придумаешь. То есть, хуже. Готовьте операционную, срочно!
Оказывается, что до этого были цветочки, а ягодки ещё впереди. Ей-богу, тут бы сознанию померкнуть окончательно, пропуская мимо себя все тяготы и лишения предстоящей операции. Однако, то, что хорошо для пациентов, не совсем годится для простых, закинутых на чужбину, инопланетян. Первым хотя бы наркоз дают, чтобы не мучились. Только как же быть вторым?
Голос Петюни прозвучал, словно гром среди ясного неба. Господи, дай мне наркозу, я не хочу играть в чужие игры. По крайней мере, в полном сознании.
– Что значит, всё только начинается? – поднимаясь с карачек, тупо спросил я. – Зачем тебе всё это?
– Ещё спроси, что будет потом? Что за бабские вопросы, Кади?
Петюня, или как его там теперь называть, вприпрыжку подошёл ко мне и склонился над поверженным Лободротом.
– Ну вот, шею ему сломал, – радостно сказал он. – Ноги, считай, уже нет, сознание еле теплится. Не игрок. И что же нам теперь делать?
Я огляделся вокруг. Почему Медарона не слышно? Даже странно как-то, совсем недавно было не заткнуть. Тот стоял, почему-то застыв в нелепой позе, с разинутым ртом и вытянутой в мою сторону правой рукой. Это что – остановка времени? Кто же такой, чёрт побери, этот странный похититель пустых Петюниных мозгов? Кто может оперировать временем, да ещё так избирательно? Ведь я же не застыл на месте.
– Может быть объяснишь, что происходит? – спросил я парня, выглядящего сейчас невероятно умным, выражение лица которого поменялось настолько, что больше не изображало глуповатую маску краснорожего клоуна.
– Так ведь ты и так уже всё понял, Кади, – Петюня выпрямился во весь свой невеликий рост и усмехнулся, глядя на моё чересчур сосредоточенное лицо. – Пойми, игра создана была не просто так, поэтому правила есть правила. Без тяжких последствий нарушить их невозможно, но вы, недоразумения, с тупым упорством постоянно лезете на рожон. Скажи мне, что тебе известно об игре?
– Что мне известно? – я начал медленно закипать. Будь ты хоть трижды великий манипулятор, мне совсем не улыбалось плясать под
– Прощаю, – великодушно кивнул тот и я слегка сбился, но всё же нашёл в себе силы продолжить:
– А в целом – в гробу я видал все эти ваши игры, правила и прочую хрень, которая не даёт мне спокойно жить и заниматься обычными человеческими делами. Легенды эти ваши про вселенные, дурацкие стишки – просто полная задница. Такой вот мой предварительный ответ. Развёрнутый придумаю чуть позже.
Петюня снова ухмыльнулся, чем ещё больше усугубил моё бешенство. Так кто ж ты такой, сучёныш? Хотя, надо бы поумерить свой пыл, вдруг ещё обидится, да шарахнет молнией, или ещё как прибьёт.
– Стишок этот, про финальную битву между искрами, придумали вы сами, как, впрочем, и весь остальной текст. Довольно вольное изложение правил игры. Недоразумения вообще склонны привирать всё на свете к своей пользе.
– Что ещё за недоразумения?
– Да вы все, кто же ещё?
– А ты?
– К сожалению, я тот, кто вас создал. Случайно.
– Это как это?
– Так же, как твоя система создала такое абсолютно бесполезное понятие, как продавец дятлов. Теоретически возможно, только вот непонятно – зачем?
– Так значит, люди возникли по твоему недоразумению?
– Скорее по недосмотру. Бывает, знаешь, плюнул не туда и пошла реакция, какую не ждали. Завелась, понимаешь, в идеальном организме опухоль. И не вытравишь никак, вот и приходится принимать меры, чтобы она не разрасталась.
– Игра?
– Ага, она самая. Так и веселее и полезней.
– В чём смысл-то?
– Всему своё время, Кади.
Теперь пришла моя очередь ухмыляться.
– Значит ты и есть Первосоздатель? Как же поместился твой величайший разум в столь тесной черепной коробке?
– А кто сказал, что я сейчас здесь? Хочешь увидеть? Смотри.
Петюня вперил в меня свой взгляд и я тут же провалился в бездну, сияющую бесконечным количеством сверкающих искр. Их было настолько много, что создалось ощущение, будто я оказался внутри океана огня, что отнюдь не обрадовало, а, скорее, напугало. Бояться пришлось, правда , недолго, поскольку одна из искр вдруг приблизилась к моим глазам и наваждение тут же пропало, словно и не было его никогда. Зато красная мордочка Петюни вновь щерилась в довольной улыбке.
– То-есть, ты хочешь сказать, что в парнишке твоя лампочка загорелась? Всего одна? – меня слегка трясануло от подобного видения.
– Ага, – тот кивнул головой и растянул улыбку ещё шире. – Должна же на Земле своя собственная искра появиться. А то понаехали тут, понимаешь, важные персоны, а местное население и не при делах. Пусть будет.
В этот момент я почему-то представил перекошенную от зависти физиономию Гилтри. То-то старикашка возмутится до глубины своей душонки, что без него тут, оказывается, столь вожделенные искры кому попало раздают. Но насколько же должен быть велик этот Первосоздатель, имея на своём балансе подобное количество, столь необходимого многим, материала?