Игрушки
Шрифт:
— Мы пытались остановить новую катастрофу! — в отчаянии воскликнул Джаклин.
— Как и мы, — возразила Люси. — И мы сделаем это точно таким же способом: избавив мир от вашего присутствия. Только не через уничтожение. Намного лучше.
Она повернулась ко мне:
— Пришло время исполнить приговор. Да помилует нас Господь.
Я подошел к «машине смерти», чувствуя на себе взгляд Хьюза Джаклина, с ужасом следившего за каждым моим шагом. В этот момент он выглядел почти по-человечески: деталь, которая затрудняла мою миссию, но не могла
Я прикоснулся к пульту управления, и лазер начал свою работу.
Глава 116
Когда я остановил зловещую машину, — всего через сорок пять секунд, — в операционной стояла такая тишина, словно в ней не было ни души. Но на самом деле за нами следили миллиарды глаз: в каждой стране, на каждом континенте.
Хьюз Джаклин продолжал пристально смотреть в мою сторону, но теперь его глаза остекленели, и казалось, он видит не меня, а что-то далеко за моей спиной.
Потом он начал постепенно приходить в себя, словно пытался очнуться от глубокого сна.
Его блуждающий взгляд остановился на Люси, и в нем забрезжило что-то похожее на мысль.
— Доброе утро, мэм, — произнес он благожелательным тоном. — Я могу вам чем-нибудь помочь? Что вы желаете?
— Назови свое имя и род занятий.
Хьюз Джаклин хотел ответить, но запнулся и с тревогой наморщил лоб.
— Я… простите, мэм. Кажется… я не совсем уверен…
Он с беспокойством посмотрел на наручники.
— Я сделал что-то не так? — спросил он почти детским голосом.
— Скажем так: у тебя остался долг перед обществом. И ты будешь оплачивать его всю оставшуюся жизнь… в качестве слуги.
Эпилог
ПРЕКРАСНОЕ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ЖИТЬ
Осень в городе всегда красива. Утренняя прохлада сменяется полуденным теплом, деревья пламенеют благородным золотом, а небо ясно и сине, как яйцо зарянки: в такие дни все кажется прекрасным, и жизнь впереди сулит множество чудес.
Пока мы с Люси гуляли по берегу озера, я думал о своих родителях и о том, как они жили здесь, когда еще были молоды. Наверно, вот так же бродили у воды, наслаждаясь ясным небом и погожими деньками. Впереди их ждало чудесное будущее, полное обещаний и надежд: они были вместе и верили друг в друга, потому что между ними было то удивительное чувство, которое у людей называется любовью.
— Знаешь, меня только что посетила гениальная мысль, — заговорил я. — Звучит глупо, но надеюсь на твою снисходительность.
Люси улыбнулась:
— Тебе удалось объединить в одно уравнение квантовую механику, теорию относительности и дифференциальное исчисление? Поздравляю, Хэйз. Это впечатляет.
— Я не столь амбициозен, зато мои идеи более человечны. Как насчет того, чтобы отправиться в город, вкусно пообедать и взять бутылочку хорошего вина?
— Блестящая мысль, маэстро! Только к вашему
Жизнь в городе еще не совсем наладилась после войны и последовавших за ней политических и социальных перемен. Стерильный дух элитов постепенно выветривался из городской жизни и вытеснялся живым и человеческим. Люди на улицах больше не были похожи на идеальных кукол, из ресторанов доносились густые запахи пищи, а в барах подавали настоящие вино и пиво. Везде слышались музыка, взрывы смеха, порой раздавалась громкая брань, и на скамейках в парках целовались парочки.
Казалось, что в красивом, но безжизненном манекене начинают проступать черты настоящей личности — возможно, не всегда приятной, но зато интересной и таившей в себе неисчерпаемый потенциал.
Мы с Люси повернули за угол, и благодушные мечтания, которым я предавался, вмиг разбились о суровую реальность.
— О, Хэйз! — воскликнула Люси. — Милый, давай вернемся. Мы можем пойти другой дорогой. Хэйз, не надо, не смотри!
На улице в нескольких ярдах от нас подметала мусор молодая уборщица. Без косметики и украшений, в простой рабочей униформе цвета хаки, она все-таки выглядела очень привлекательной, а ее фиолетовые волосы было видно издалека.
Я узнал Лизбет.
— Хэйз, дорогой, ты сможешь с этим справиться? — с беспокойством спросила Люси. — Даже не знаю, что бы я чувствовала на твоем месте.
Я ответил, что все в порядке, но Люси все равно взяла меня под руку, словно я был испуганным ребенком, которого следовало защитить и ободрить.
На самом деле беспокоиться было не о чем, да и бояться тоже. Лизбет нас не узнала и не могла узнать. После операции Люси, как и обещала, вернула ее к жизни. Но потом Лизбет, как и всех элитов, подвергли принудительной чистке памяти и превратили в обслуживающий персонал.
Но все равно было как-то странно вот так, на улице, встретить женщину, которую когда-то любил. Наверное, в глубине души я понимал, что что-то подобное может произойти, просто старался об этом не думать. Мне даже приходило в голову, что неплохо бы перевести Лизбет в другой город — из-за Эйприл и Хлои. Дочки и так с трудом привыкли к ее отсутствию, а если они ее увидят, это может вызвать нежелательные последствия. Малышки искренно любили меня и Люси, но я сомневался, что они готовы к подобной встрече.
Мы с Люси подошли к Лизбет, и она, прекратив работу, повернулась к нам с вежливой улыбкой. У нее был такой же вид, как и у всех переделанных элитов: спокойный, деловой, с полной сосредоточенностью на своих обязанностях.
— Добрый вечер, сэр, мэм, — произнесла она знакомым голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки.
— Добрый вечер, — пробормотали мы и поскорее прошли мимо.
Вот и все.
Но когда мы стали огибать угол, на глаза мне попалась торчавшая под углом витрина: в ее стеклах я увидел смутное и размытое отражение Лизбет.