Игры Черта

Никитина Елена Викторовна

— Зачем ты играешь со мной?

— А зачем ваш Господь создал Землю? — нарочито добродушно переспрашивает Черт. — Ради забавы. Мне нравится твоя находчивость, ты сделала выбор, и это отразилось на судьбах других людей, близких тебе и даже незнакомых, поэтому сегодня ты попала не в свою Зеркальную Комнату.

— Другую? Это не мои зеркала? — пересохшие губы отказываются двигаться, нереальность происходящего давит на сознание, мешая сосредоточиться.

— Открой одно зеркало. На свое усмотрение.

Стараясь сосредоточиться

на выборе, понимаю, что вызывает у меня тревогу. Если я открою настоящее, то узнаю чье это зеркало, открою прошлое — увижу события предшествующее трагедии. А то, что случится трагедия знаю наверняка. Иначе, зачем Черт меня сюда приволок?

Сбрасываю вуаль с последнего зеркала — будущего. Но отражения в зеркале не вижу.

— Что это значит?

— Это зеркало, как ты уже поняла, отражает будущее, — даже звук его голоса скручивает желудок в узел, наполняя меня страхом.

— Но в нем ничего не отражается, — хриплю в ответ.

Черт молчит так долго, что я успеваю в уме просчитать все возможные варианты: блеф, издевка, поломка проектора, который просчитывает будущее, даже неопределенность.

— «Завтра» не будет.

«Завтра» не будет. Три слова, так легко произнесенные Чертом, лишь намек. Но уверенность в том, что реальность окажется куда чудовищней, нарастает во мне с каждым вздохом.

Зеркало трещит, и его поверхность тут же пронизывают сотни маленьких стрел. Я пораженно замираю, отказываясь верить в услышанное. Как я могла так просчитаться? Теперь я даже не знаю, в чье будущее пытаюсь заглянуть.

— Человек умрет, — его довольный голос, бьет меня в самое сердце. Это поражение значит для меня гораздо больше всех трагедий прежней жизни. Оно доказывает, что я возвращаюсь в исходную точку и ад, который был позади, снова открывает для меня дверь.

— Когда? — почему-то спрашиваю я. — Кто?

Как я смогу узнать, кто именно должен умереть. Катя? Или уже нет? Всматриваюсь в пустой проем, где только что было стекло, понимая, что уцепиться не за что. Я могу лишь гадать, что все это значит, и какую форму обретет пророчество в реальности, насколько огромны будут его масштабы.

— Могу тебя успокоить. В этой комнате нет твоих зеркал.

Моя жизнь в этот момент не имеет ценности, потому его утешительный тон еще больше угнетает меня.

— Что это? — снова спрашиваю я.

— Будущее. — Голос излучает силу, власть, искрится презрением.

Будущее, в котором тебя нет, есть попугай, повторяющий заученные фразы — вот, что я слышу в его ответе.

Мысль о том, что Черт делает все, чтобы Катя умерла, уже не раз крутилась в голове. Возможно, он рассчитывает на то, что я уеду из города и не смогу спасти Катю?

— От перемены мест слагаемых, сумма не меняется, — произносит Черт с новой ангельской интонацией.

Я уже смотрю на второе зеркало и внутри все холодеет. Ох, не зря он меня сюда притащил. Лучше не думать об этом сейчас, иначе лишусь остатков рассудка.

Необходимо помнить, что выбор я уже сделала.

Снова заставляю себя дышать ровнее, приглядываюсь к нечеткой фигуре Черта, стараюсь получше рассмотреть. Но вижу лишь нечто размытое.

Он что-то задумал. Непременно ужасное и зловещее.

— Тебя угнетает неизвестность. Ты же так стремишься к свободе и независимости.

— Тем не менее, зеркальное отражение зависит от меня, но никак не наоборот. Если я улыбнусь, оно отразит мою улыбку, если мне взгрустнется, отражение тоже будет грустным.

— И все же одно останется неизменным — в зеркале всегда ты увидишь себя.

— Зеркало — символ неопределенности. Так можно ли полагаться на него? Хочешь, я перебью все твои зеркала?

— Зеркала — это только отражение реальности. Ты перебьешь эти, и тут же их сменят другие, и вновь они станут отражать лишь то, что существует.

И в доказательство своих слов, Черт подходит к зеркалу и легонько стучит по его поверхности кулаком. Зеркало дребезжит и рассыпается. Я только слышу хруст надтреснутой поверхности, и в этом пронзительном звуке вижу конец своих надежд, начало разрушения того, в чем я была твердо уверена.

Мне становится тесно, словно я нахожусь в клетке и чувствую себя маленькой птичкой, обязанной сидеть на жердочке и повторять заученные фразы. И это не стены давят на меня, а условности, обреченность, отсутствие выбора. Возможно «судьба» — это и есть клетка, но я всегда верила, что сидеть в ней или нет — должен решать сам человек, а в этот момент почему-то сомневаюсь. А вдруг я не права? Вдруг Аля права, и каждому человеку отведен один, единственно верный путь? Что за процесс я запустила своей строптивостью? И смогу ли найти верный ответ хотя бы на один вопрос?

Мерцающий калейдоскоп осколков, сорвавшийся с зеркала, словно подхваченный невидимой силой, взмыл ввысь и с мелодичным звоном закружил вокруг меня.

— И это не изменит ровным счетом ничего. — Черт громко цокнул языком.

— К чему столько патетики?!

Он ненадолго замолкает.

— Скажи, ты до сих пор уверена, что сумеешь обмануть меня и Судьбу? Веришь, что совершишь благо, если оставишь Катю в живых?

Я чувствовала себя полной дурой, ничего не понимающей из туманных намеков Черта, но на вопрос упрямо кивнула:

— Да.

Сердце бьется быстро и тяжело. Независимо от того, что ждет меня, любой финал, как бы ужасен он не был для других, предназначен именно мне. Как награда за упрямство и неуместный героизм.

— Никто просто так не попадает на Арену. Для этого нужен мощный стимул — ненависть, жажда убийства, откровенная злоба. Ты шла на поводу чувств, и они привели тебя ко мне.

Нет ничего привлекательней для нечисти, чем низменные чувства человека. А именно такими и были мои чувства, когда темной августовской ночью, я попыталась найти квартиру.