Игры ночи
Шрифт:
И поцелует ее губы, заставляя девушку ощутить, как сладка она на вкус. Забирая ее душу, одурманивания разум. Подчиняя себе.
Так будет. Больше Михаэль не отступит.
Но не сейчас. Нет, еще рано.
Будь он нетерпеливым смертным, чей век столь быстротечен - мужчина бы спешил. Но Вечный, мог позволить себе растянуть удовольствие, смакуя все его нюансы. Он мог ...
Что, дьявол его побери, позволяет себе этот чех?!
О, он только что подписал себе смертный приговор.
И Михаэля не волновало, что тот не мог понимать этого.
Его кровь будет утолять его голод.
Он позаботиться об этом.
Но не подарит мужчины легкой смерти. О нет, она будет ужасна и мучительна. Михаэль умел вытаскивать на лунный свет самые темные кошмары любого сознания. И он, с удовольствием, покажет это умение чеху.
Как смел он, касаться плеч Сирины?! Как смел, скользить своими пальцами, приближаясь к ее волосам?!
Ей не было приятно это касание.
Не могло это, пачкающее прикосновение, понравиться девушке. И не от того, участился ритм ее сердца... Вампир чувствовал неуверенность и сомнения в ее душе.
Она была его!
Никто не имел права прикасаться к тому, чего желал Михаэль.
Никто.
Он имел силу и власть, чтобы утверждать это.
Пламя взвилось в черноте, и тьма забурлила в нем, желая вырваться на волю. Он услышал порывы ветра, ударившие в стены, и... унял эмоции, почти...
Лампочки над несколькими столиками вспыхнули, перед тем, как взорваться, осыпая с мелодичным звоном, посетителей осколками. Начался беспорядок, сопровождающийся, столь любимой смертными, метушней и криками.
Он использует момент, который сам и создал. Не сумев полностью удержать гнева. Но, и из своих просчетов, Вечный умел извлекать толк.
Его глаза пробежались по соседям Сирины, и остановились, создавая контакт, подавляя волю. Он был вампиром. И умел этим пользоваться.
***
Сирина не заметила, когда ушел Алекс.
Ее внимание было отвлечено начавшейся неразберихой из-за нескольких лопнувших лампочек. Очевидно, в сети был скачок напряжения. Интересный, избирательный феномен. Отчего были повреждены только эти лампы? Дефект стекла? Слабина в нити накаливания?
Сирина с любопытством рассматривала "место происшествия". Рядом, что-то обсуждали ее коллеги.
Ник был прав. Она неплохо отвлеклась, даже расслабилась, впервые задумавшись, что стоит больше времени уделять отдыху. И сейчас, Рина была рада, что поддалась импульсу, принимая его приглашение.
Да, и помимо отдыха, девушка смогла посмотреть на своих новых сотрудников в легкой обстановке. Заново оценить каждого, корректируя свои предыдущие выводы.
И все было бы хорошо, да только ее фантазия не переставала пугать свою хозяйку, давая все больше поводов для мыслей о посещение психиатра.
Она ощущала на коже чей-то взгляд.
Но это чувство не было таким, какое часто посещало Сирину ранее.
Касание было почти материальным, она могла проследить его, прочувствовать, как он следует по ее шее, взвиваясь к
Сирина ощущала ласку этого касания, почти забывая, что не может чувствовать такое в реальности.
Не сидя за столом, отгороженная ото всех личным пространством, которое сама и выбрала.
Но, даже понимание этого не убирало жара, который начинал растекаться по телу девушки, не подавляло зарождающегося желания... вот только, кого она желала? Сирина пугалась сама себя.
Она вздрогнула, резко отстранившись, когда Николай потормошил ее плечо, привлекая внимание к разговору.
Это прикосновение казалось грубым и неприятным после той, фантомной ласки. Ей не хотелось сейчас ощущать пальцы, скользящие к шее. Не его, во всяком случае.
И вот тут-то, взрывы лампочек и отвлекли Сирину от странных и будоражащих ощущений. Пожалуй, ей серьезно стоило подумать о поиске мужчины. Это становилось настолько очевидным, что не могло не беспокоить ученого в ней. Уже очень давно, у Сирины никого не было. А отсутствие времени, полностью поглощаемого работой, не позволяло и задуматься о таком.
Что ж, скорее всего, организм, обделенный хозяйкой, взял дело в свои руки, напоминая Сирине о своих потребностях.
В этот момент, отвлекая девушку, раздался негромкий голос возвратившегося Алекса, который кого-то представлял друзьям.
Она подняла голову, и вздрогнула, замирая под пристальным взглядом темных, почти черных глаз. Странная дрожь пробежалась по ее коже, и страх закрался в душу. Он вызывал в ней чувство уже виденного, уже известного..., но, совершенно незнакомого.
Мужчина был высок. Его густые, черные волосы, длинными, взъерошенными прядями спадали от затылка к шее, рождая странное, иррациональное желание зарыться в них своими пальцами, притягивая ближе эти, жестко очерченные, губы.
На которых играла такая усмешка, словно, он знал все ее мысли, мог ощутить желания, взбунтовавшегося сегодня, либидо Сирины. И мысль о том, что такое, невероятным образом, возможно, смутило девушку, отвлекая от изучения его внешности.
Но, она так и не смогла удержаться, вновь попадая в плен взгляда незнакомца.
– Это Майкл. Мы с ним познакомились в Будапеште.
– Негромко рассказывал Алекс, знакомя с подошедшим.
– Он историк. Мы пересекались в университете. Соседние этажи, ну, вы меня понимаете.
– Мужчина неясно махнул рукой.
Если кому-то и было непонятно столь сумбурное представление, высказаться никто не решился.
Все приветливо кивали вновь подошедшему, только Ник, сидящей рядом с ней, напрягся отчего-то.
А две женщины в их тесном кружке, помимо Сирины, включая и Саманту, просто поедали историка глазами, начиная открыто флиртовать, даже не утруждая себя попытками скрыть свой интерес.
Это, по совершенно непонятной причине, вызвало раздражение в Рине.
Но, Майкл, казалось, не видел всего этого.