Игры рядом

Остапенко Юлия Владимировна

К вечеру гости разъехались, и Аннервили отправились на охоту. Они и нас звали, но я сухо напомнил про обет, запрещавший не только обзаводиться семьей, но и убивать живых тварей. Отговорку приняли охотно — по сути, приглашение было данью вежливости. Как я узнал из болтовни слуг, Аннервили предпочитали охоту в семейном кругу. Да и вообще, во взгляде маркиза мне виделось зарождающееся недоумение. А может, мне только казалось, и это говорила та часть меня, которая хотела убраться отсюда как можно скорее.

Я

стоял у окна, привалившись плечом к стене, и смотрел, как они уезжают — чета Аннервилей, Куэйд и Дарла. Йевелин сидела в седле как мужчина, узду держала одной рукой, а ее вороной не казался особенно покладистым. Я в который раз молча восхитился ее страсти к показухе. Дарла, сидя на нетерпеливо гарцующей кобылке, бросала недовольные взгляды на брата, с пыхтением забирающегося на коня. Экипировался он, словно для военного парада, и в целом зрелище являл жалкое. Аннервиль негромко отдавал приказания егерям и казался самым нормальным человеком среди всей его полоумной родни. Вокруг, заливаясь лаем, бесновались собаки. У меня вдруг зачесались руки пустить по болту в мягкие места обеих дамочек. Я уже не думал о теплых губах одной и страхе в васильковых глазах другой. Отсюда, из окна, они обе снова выглядели теми, кем были на самом деле.

— Уехали?

Голос Ларса был хриплым и усталым, но абсолютно невозмутимым. Я подождал, пока кавалькада скрылась, и, кивнув, медленно развернулся.

— Ладно, хватит, — сказал Ларс, — Пора что-то решать.

Флейм молча разглядывала свои ногти, забросив ногу на ногу так, что часть юбки сползла на бедро, обнажив лодыжки. Я смотрел на них, словно видел впервые, и вдруг заметил косточки, выпиравшие на щиколотках. Угловатые, довольно крупные и ужасно некрасивые. Мне безумно захотелось поцеловать их — сначала одну, потом другую.

Ларс протяжно откашлялся, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Он плохо выглядел. Я отошел от окна.

— Ты с Юстасом говорил?

— Ага… Два раза, — со злостью бросил я и удивился, когда Ларс устало кивнул.

— Он выбыл.

— Да?.. — я не спросил, что он имеет в виду, это и так было очевидно. Правда, Ларс не казался озадаченным, и этого я понять не мог. Говорить об этом сейчас не хотелось. Может быть, из-за Флейм, а может, и нет.

— Я их видела, — вдруг сказала она.

— Кого? — спросил я, прекрасно зная, о чем она говорит.

— Юстаса с этой белобрысой сукой, — ответила Флейм и, оторвавшись от своих ногтей, метнула на меня полный ненависти взгляд. — Обжимались в оранжерее. Прямо напротив.

— Что ты тут делала?

Она встала, хлопнув крышкой стула-комода, на котором сидела.

— Тебя искала! Чтобы ты отогнал от меня этого ублюдочного маркизика! Понимаешь, я ошибочно принимала тебя за мужика!

— Я сам тебя искал весь день, — огрызнулся я и тут же осекся: — Маркизика?.. Аннервиля?!

— Сынка его. Ходит за мной! Ходит, только ходит и ходит, с того самого… вечера…

Я

ей не поверил. То, как она запнулась, и то, как прятала взгляд, и то, как избегала меня целый день, — всё это привело к тому, что я ей не верил. Ларс задумчиво пригладил волосы, глядя мимо меня. Я вдруг почувствовал себя лишним.

Боги, что с нами происходит?

— Возвращайтесь в леса, — сказал я.

Флейм встрепенулась, Ларс медленно покачал головой — словно оба они ждали этих слов.

— Я сам разберусь с Проводником. И со всем остальным… тоже.

— Ты думаешь, это Дарла?

Я не ответил. Мне вдруг стало холодно. Я поежился.

— Всё равно ее проще прирезать, — прагматично заметил Ларс. — Мы ничего не теряем.

— Ларс! — одернул я его. — Не надо.

Странно, меня покоробили не его слова, а то, что он сказал «мы».

Что это, что же это такое?

Я вдруг понял. Не я был тут лишним. Лишними были они.

— Езжайте, — сказал я.

— А ты? — тихо проговорила Флейм.

Меня едва не передернуло от того, как она это сказала. Смиренно, равнодушно. Словно давно уже знала, что этим всё кончится.

Да что же мы за друзья, ребятишки, если трехдневная пьянка у провинциальных лордов делает с нами такое?

Это было глупо — я прекрасно знал, что дело вовсе не в пьянке. С ними что-то случилось. С ними, и с Юстасом. И со мной… И, готов спорить, они не смогли бы ответить, что именно, точно так же, как не мог ответить я.

— А я не вернусь, — от того, как легко мне дались эти слова, мне самому стало не по себе.

— Да ну, — сказал Ларс. Флейм только молча посмотрела сначала на него, а потом на меня и снова уткнулась в свои ногти.

— Это с самого начала было ошибкой. Не стоило вам со мной ехать. Это мои проблемы и моя забота. Я кое-что нащупал… вроде бы… Вам тут быть просто незачем.

Ларс взял со стола у кровати пустую бутылку и выразительно ею потряс.

— Что, значит, так вот?

Для него это была странная манера изъясняться, но я снова не удивился. Почувствовал мимолетный укол обиды и тут же мотнул головой.

— Так вот, Ларс. Закончу с делами, приеду. Занимайся там… всем этим… пока…

Звучало как отговорка, никому не нужная формальность, и мы это чувствовали, все трое. Флейм закусила губу, сощурилась, быстро отвернулась, словно еле сдерживая рвущееся проклятие. Ларс вздохнул, коротко, почти насмешливо.

— Как скажешь, кузен, — сказал он и небрежно отсалютировал мне. Меня передернуло. Я словно совсем позабыл о нашем маленьком маскараде, который сейчас казался такой же нелепой и смехотворной игрой, как и всё остальное…

Что — остальное?..

Я постоял еще немного, пытаясь поймать их взгляды, потом повернулся и пошел к выходу.

— Это всё она! — вдруг выкрикнула Флейм, круто развернувшись ко мне. — Это она!

Я задержался на миг, пытаясь осмыслить ее слова. Получалось не очень-то.