Игры с огнем
Шрифт:
— Все готово, — он открыл потертый портфель. — Договоры на поставку оборудования для новых цехов от «Friedrich Krupp AG» и «Siemens-Schuckert». Согласование с Наркомвнешторгом. Докладные записки о необходимости закупки передовых технологий. Визы, пропуска, командировочные предписания.
Я просмотрел бумаги. Все выглядело безупречно. Даже подпись Орджоникидзе на одном из документов, скорее всего, подлинная.
— А что с «запасным аэродромом»? — я повернулся к Штернбергу.
— В Швейцарии, под Лугано, — ответил
— Документы?
— Готовы два комплекта, — он достал из внутреннего кармана небольшой конверт. — Латвийский и швейцарский. Фотографии сделаем позже, когда потребуется.
Я убрал конверт в потайной карман:
— Что с золотом?
— Предлагаю постепенно переводить в швейцарские банки, — сказал Котов. — Небольшими партиями, через дипломатические каналы. У нас есть связи в торгпредстве.
— Рискованно, — заметил я.
— Зато надежно, — возразил Штернберг. — Дипломатический багаж не досматривают. А курьеры Внешторгбанка регулярно перевозят ценности.
Котов развернул еще одну схему:
— Смотрите, Леонид Иванович. Половину средств держим на счетах в Швейцарии, четверть в недвижимости, остальное в ценных бумагах американских компаний. Диверсификация снижает риски.
— А если придется бежать в спешке? — я задал главный вопрос.
Штернберг улыбнулся:
— У меня есть человек в Риге, капитан грузового судна. За соответствующую плату всегда готов выйти в море без оформления документов. Прямой путь в Стокгольм.
— Или Щецин, — добавил Котов. — Оттуда поездом до Берлина, а затем в Швейцарию. Маршрут проработан до мелочей.
Я удовлетворенно кивнул:
— Хорошо. Когда начинаем?
— Первый транш уже в процессе, — сообщил Штернберг. — Два миллиона рублей через фиктивную закупку станков в Германии. Деньги поступят на счет в «Credit Suisse» через три недели.
— А дальше по нарастающей, — добавил Котов. — Через полгода выйдем на полный объем. К концу года на зарубежных счетах будет не менее восьми миллионов швейцарских франков.
— Что ж, — я посмотрел на часы, — пора завершать. Риск растет с каждой минутой.
Штернберг собрал бумаги:
— Завтра я возвращаюсь в Ригу. Официально как представитель торговой делегации. Буду ждать вашего визита через дипломатические каналы.
— Я приеду в июле, — сказал я. — После завершения испытаний танка. К тому времени подготовьте все документы для первой крупной операции.
— Будет сделано.
Когда латвийский гость ушел, я еще некоторое время обсуждал детали с Котовым:
— Василий Андреевич, на вас ложится основная нагрузка. Вся документация, все финансовые потоки должны выглядеть безупречно.
— Не беспокойтесь, Леонид Иванович, — Котов снял пенсне и устало протер глаза. —
— Именно, — я кивнул. — Поэтому каждый шаг должен иметь железное обоснование. Я действительно закупаю оборудование для новых производств. Я действительно консультирую по техническим вопросам. Никаких отклонений от легенды. Кстати, вы подготовили документы для себя? Ваш процент капает?
Котов усмехнулся:
— Я себе уже собрал на безбедную старость. Могу уйти за кордон в любой момент.
Я помолчал.
— А Мышкин знает о наших планах?
— Только в общих чертах. Чем меньше людей владеет полной информацией, тем безопаснее.
Я встал, давая понять, что встреча окончена:
— Теперь нужно вернуться незаметно для моих «телохранителей». Мышкин организует отвлекающий маневр.
Котов убрал последние бумаги в портфель:
— Будьте осторожны, Леонид Иванович. Сейчас вы на мушке.
— Знаю, — я усмехнулся. — Но и мы не лыком шиты.
Мышкин проводил меня до выхода, где уже ждала машина с опущенными шторками. Я нырнул внутрь.
Впереди сложная игра, где на кону стояло не только состояние, но и жизнь. Но я готов рискнуть. После недавнего ареста ясно, что в любой момент все может рухнуть.
А значит, нужно заранее обеспечить себе «запасной аэродром». В мире, где власть может одним росчерком пера забрать все, что ты создал годами тяжелого труда, только капитал за границей может дать хоть какое-то чувство безопасности.
Машина тронулась, растворяясь в сумерках московских переулков.
После встречи с Котовым и Штернбергом я вернулся домой. Усталость давила на плечи, но день еще не закончился.
Наконец-то я остался один в новой квартире на Софийской набережной. Большие окна выходили на Кремль, который сейчас темной громадой высился на противоположном берегу Москвы-реки, лишь несколько окон кабинетов светились желтыми пятнами. Вполне возможно, что в одном из них сейчас работал Сталин.
Предстоял еще один важный разговор. Выждав полчаса, я подошел к телефону специальной защищенной линии, установленной в моем кабинете. Хотя кого я обманываю. Чекисты наверняка проникли и сюда.
Покрутив диск, я набрал комбинацию цифр, которая перенаправляла вызов через несколько промежуточных станций. После серии щелчков и гудков в трубке раздался далекий голос телефонистки нефтепромысла:
— Центральная. Слушаю вас.
— Добрый вечер. Соедините меня с начальником медслужбы Зориной. Говорит Краснов.
— Соединяю, товарищ Краснов, — в голосе телефонистки послышалось уважение.
После нескольких минут треска и шипения в трубке наконец раздался знакомый голос. Даже искаженный расстоянием и несовершенством линии, он вызвал во мне теплую волну воспоминаний.