Игры сердца
Шрифт:
Майк уставился на дочь.
Бл*дь. Дерьмо.
Бл*дь.
— В любом случае, — продолжила она, и он с усилием сосредоточился на ней, — я так и не увидела ее лошадей. Но видела, как Фин и Кирби ушли со своей мамой. Хотя тетю их даже мельком не увидела. Возможно, эта поездка неизвестно откуда с лошадьми утомила ее.
Дасти вернулась домой.
Дасти была дома и собиралась остаться на некоторое время.
Дасти, мать твою, была в соседнем доме, доме Холлидей, а потом вернется в Техас.
Майк вскочил с дивана, бормоча:
— Мне
Он шел по коридору, когда Рис позвала:
— Хорошо, пап, увидимся позже.
Майк поднял руку и щелкнул двумя пальцами, но не оглянулся.
Он просто схватил свою куртку, ключи и вышел за дверь.
* * *
Ухмыляясь, Кларисса наклонила голову, подняла телефон обеими руками, и ее большие пальцы полетели по клавиатуре.
Сработало как заклинание. «Он уже ушел», — напечатала она и нажала «Отправить».
Пять секунд спустя ее телефон зазвонил, и в верхней части текста было написано «Фин».
В сообщении говорилось: «Потрясающе».
Ее ухмылка стала шире, она проскочила по коридору и побежала вверх по лестнице в свою комнату, Лейла последовала за ней.
* * *
— Ты что-то забыл? — крикнула я, когда открылась входная дверь.
Фин, Кирби и Ронда только что ушли. В кино. Ронда не хотела идти, даже я была не уверена стоило ей идти или нет, поскольку это была романтическая комедия. Но по какой-то причине Фин был непреклонен в этом вопросе, что им следует «убраться из дома, чтобы тетя Дасти расслабилась и пришла в себя после такой дороги».
Фин был хорошим ребенком, разумным, внимательным, он замечал разные мелочи, но даже для Фина это было странно.
И я была не уверена, что Ронде следовало сейчас смотреть романтическую комедию. Напоминание о романтике, мне показалось, скажется на ней не очень хорошо. Прошло уже больше месяца, а моя невестка все еще была на грани психического срыва, ее горе становилось слишком тяжелым и невыносимым. Ее глаза глубоко запали. Она похудела. И вела себя еще более странно, чем обычно, до такой степени, что почти ходила, как лунатик.
Нехорошо.
Может они все же решили вернуться домой, потому что Ронда изменила свое решение после ужина по дороге в торговый центр, чтобы посмотреть фильм, и они не вернутся домой раньше десяти.
С другой стороны, у Ронды не было твердости в характере, поэтому я не могла себе представить, что она сможет отказать даже, если не захочет пойти в кино, то все равно пойдет.
Я находилась в гостиной, распластавшись на диване. После долгого трехдневного путешествия, я и мои дети. Фин был прав в одном: я была чертовски измотана. Мне необходимо было расслабиться и успокоиться. И я приходила в себя с пивом и дерьмовым телевизором.
— Нет, не забыл. Ты забыла запереть дверь.
Этот ответ пришел не от Фина, не от Кирби и не от Ронды, а от глубокого, знакомого голоса.
Я застыла, затем вскочила на ноги, повернулась к двери и увидела
Какого хрена?
— Что ты здесь делаешь? — Спросила я.
Затем с удивлением наблюдала, как он снял свою кожаную куртку и бросил ее на кресло, как будто собирался остаться на некоторое время.
Мои глаза переместились с его куртки на его лицо, и я почувствовала, как мои глаза сузились.
— Нам нужно поговорить, — объявил он.
— Нет, нам не о чем говорить, — сразу же ответила я.
— Есть о чем, — парировал он.
— Убирайся, — приказала я, затем отступила назад, быстро и инстинктивно. И я отступала, потому что он двигался вперед быстрее меня и целеустремленно.
Прямо ко мне.
Я бросилась назад через комнату, ударилась о шкаф, затем моя спина ударилась о стену примерно за полсекунды до того, как Майк меня настиг. Его тело прижалось ко мне, его рука оказалась на моей шее, заскользив вверх по моим волосам, другая его рука обнимала меня за талию.
Мое сердце билось как отбойный молоток, пока я потрясенно смотрела на него.
— Что ты делаешь? — Вышло у меня с придыханием, что меня сразу же разозлило.
— Как я уже сказал, нам нужно поговорить. — Его слова прозвучали твердо, но мягко с теплотой, глаза смотрели прямо в мои, также с теплотой, но явно решительно.
— Отойди, — потребовала я.
— Нет.
— Отойди от меня! — огрызнулась я.
Он прижимал меня к стене, тихо повторив:
— Нет.
— Ты рехнулся? — спросила я, протягивая руки между нами, чтобы оттолкнуть его, но это было ошибкой. Очень большой ошибкой. Потому что его рука скользнула вверх по моей спине, затем стала крепче и зажала мои руки и плечи между нами.
— Я облажался, — прошептал он.
Я перестала пытаться высвободить свои руки между нашими зажатыми телами, уставившись на него.
— Да, ты облажался по-крупному.
— Я знаю это. — Все еще шептал он.
— Не мог бы ты отойти? — Опять спросила я.
— Нет. Мы разговариваем.
— Майк…
Его губы коснулись моих, и я замерла.
— Мы… разговариваем, — пробормотал он мне в губы, и я замерла. Совершенно неподвижно. Кроме моего бешено колотившегося сердца.
Боже, это было горячо. Он был мудаком худшего сорта, и все равно его губы были невероятно сексуальными.
— Так говори, — язвительно заявила я, пытаясь сдержать свой гнев и в то же время скрыть свою реакцию на его сексуальность.
Он приподнял голову на полдюйма, что было недостаточно далеко для дальнего выстрела, но, по крайней мере, это было что-то, и, к сожалению, я находилась не в том положении, чтобы придираться.
— Мой образ мыслей испорчен разными ситуациями, — начал он.
— Думаю, я это поняла, — саркастически заметила я.
— Я знаю, что ты это поняла, милая, и мне жаль. Мне жаль, что я устроил тебе разное дерьмо. Жаль, что я вообще это сделал, но мне невероятно чертовски жаль, что я сделал после смерти Дэррина, когда ты была так уязвима.