Игры сердца
Шрифт:
«Наверное, тот самый, который английский знает. У которого Олег про сексапил собирался спросить», – подумала Нелька.
Но уточнять такую глупость она, конечно, не стала.
Олег снял штормовку и выгреб из ее карманов осколки водочных бутылок.
– Хоть в рот выжимай, – с сожалением сказал он, встряхивая мокрую штормовку, от которой разило водкой. – Ну Васька, ну еще сто грамм!
Нелька догадалась, что это слова из какого-то анекдота, которого она не знает. Она вообще на каждом шагу узнавала сегодня так много всего нового, что сердце у нее
– А ты чего за нами пошел? – спросил Олег.
– Я не за вами, – пожал плечами Дэн. – Я просто так пошел. Домой.
– Повезло нам с тобой, Нелличка.
Олег обернулся к Нельке и посмотрел на нее странным взглядом. Ей показалось, что он смотрит испытующе, как будто ожидает ее реакции на что-то.
– Почему повезло? – удивилась она.
– Как же – почему? Не пойди Даниил в нужное время домой, кто бы нас с тобой от шпаны спас?
У Дэна, выходит, было и обыкновенное имя – Даниил.
– Ничего бы с вами и без меня не случилось, – усмехнулся Даниил. – Ты бы понял, что водку спасать уже поздно, и стал бы спасать девушку.
– Что было бы – покрыто мраком тайны. История, как известно, сослагательного наклонения не знает. Но за водкой все-таки сходить придется заново, иначе нас не поймет творческий коллектив. Эх, прощай моя заначка! – вздохнул Олег. – Может, погодишь пока домой идти? – спросил он у Даниила.
– Ладно, – ответил тот.
Они снова повернули за угол и пошли по Чистопрудному бульвару. Олег шагал твердо, Даниил легко и неслышно, а Нелька между ними вприпрыжку.
– А как ты понял, что того, в кепке, сразу бить надо? – вдруг спросил Олег.
– А что с ним еще делать? – пожал плечами Даниил.
– Ладно, покарауль тут Нелличку, я сейчас, – сказал Олег, когда они дошли до площади Кировских Ворот.
На перекрестке маячил теперь только один зеленый огонек. Олег зашагал к нему.
– Ты, наверное, самбо занимаешься, – сказала Нелька.
Она еще не видела ни одного художника, который занимался бы самбо, да и вообще никого, кто им занимался бы, потому и предположила, что способ, с помощью которого можно в минуту уложить на асфальт двух хулиганов, а третьего обратить в бегство, это именно самбо и есть.
– Нет, – удивленно сказал Даниил. – С чего ты взяла?
– Ну, ты же их так быстро расшвырял.
– А!.. – Он улыбнулся. – Так для этого самбо ни к чему.
Здесь, на бульваре, фонари светили ярко, и глаза его были видны отчетливо. Ими он и улыбался – в них появлялся тот темный живой блеск, который Нелька заметила в первую же минуту, когда его увидела.
– А что для этого к чему? – с любопытством спросила она.
– Да ничего ни к чему. Они же просто выпить хотели.
– Ну и что? – не поняла Нелька. – Какая связь?
– Из-за водки никто жизнью рисковать не будет. И ничем не будет рисковать. При малейшей опасности смоется. Во всяком случае, у нас здесь.
– Где – здесь?
– В Москве.
– Это
Во второй раз он обернулся с покупкой водки еще быстрее, чем в первый. Нелька даже вздрогнула от его слов – не заметила, как он подошел.
– А при чем здесь запах тайги? – тут же спросила она.
– Ну, или сопок. Или где там вулканы дымятся? Он же вулканолог.
Это было ужас до чего интересно! Космонавт, геолог, вулканолог – все это были необыкновенные профессии, с которыми была связана необыкновенная жизнь. В ней так же не могло быть ничего серого, обыденного, как не могло этого быть в жизни художников, и в этом смысле вулканолог и художник казались Нельке людьми одной крови. Да и не только ей, наверное, так казалось – Даниил этот вот участвовал ведь в шествии к пруду с «Портретом в семейных трусах».
Правда, он не был похож на человека необыкновенной профессии. На вулканолога, который ходит по таежным сопкам, скорее похож был Олег – огромный, широкоплечий, в штормовке и с густой бородой. Во внешности же Даниила не было ничего фактурного, выдающегося, и одет он был в самую обыкновенную рубашку. Кстати, у плеча она разорвалась по шву, наверное, когда он дрался. Нелька отметила это мимоходом, потому что была наблюдательна, как все художники. И плечи у него были совсем не широкие, и роста он был среднего, даже непонятно, почему шпана от него разбежалась. Правда, в нем чувствовалась какая-то резкость, не нервная и не жесткая, а такая же живая, как блеск его глаз, но вряд ли это было то, чего могли бы испугаться уличные хулиганы. Нелька сама не очень понимала, как называется то, что чувствуется в нем так сильно. Нет, резкость – это было все-таки неточное слово.
По дороге обратно она хотела расспросить Даниила про его работу, но шли слишком быстро – Нелька почти бежала, – и глупо было бы спрашивать о чем-то серьезном при такой быстрой ходьбе. Она решила, что расспросит его об этом уже в мастерской.
– Ну, пока, – сказал Даниил, когда они дошли до подъезда.
– Как – пока? – удивился Олег. – Ты уходишь, что ли?
– Ну да. Я же и уходил уже.
– А чего тогда с нами возвращался?
– Водку охранял.
– Скорее девушку, – хмыкнул Олег. – Ладно, все равно спасибо. – Вдруг он снова бросил на Нельку тот взгляд, который показался ей испытующим, и спросил: – Нелличка, а очень ли ты хочешь вернуться в большой творческий коллектив?
– А что? – спросила она.
– Интересная у тебя манера – вопросом на вопрос отвечать! Еврейская.
– Почему еврейская? – удивилась Нелька.
– Это ты у Дэна спроси, – засмеялся Олег. – Так как, очень хочешь?
Он смотрел ожидающе. И Нелька поняла, в чем смысл его ожидания.
– Могу не возвращаться, – ответила она.
– Отлично! – выдохнул Олег – ей показалось, с торжеством, хотя по какому бы поводу торжество? – Тогда подожди меня тут. Три минуты. Водку отдам и вернусь.