Игуана
Шрифт:
– Как же, сонный, – ворчливо заметил Егор. – Это рука твоя теперь «никуда не годится».
Пока он перетягивал импровизированным жгутом палец, перевязывал руку, используя всегда прикрепленный во время таких походов к ремню набор дорогой аптечки, игуана, как ни в чем не бывало, не демонстрируя ни страха, ни вины за только что произведенное разбойничье нападение на соотечественника, снова закрыла тяжелыми веками желто-крапчатые глаза и сделала вид, что дремлет.
Егор и раньше-то ей не особо доверял, теперь же доверие было потеряно
Проводник, получив дозу обезболивающего в сочетании с антистолбнячной сывороткой, оклемался, сел на горячий песок, бережно баюкая перевязанную руку, и с неуменьшающимся интересом рассматривал игуану-обжору.
– Точно, вождь. Гордая очень, – наконец решился он произнести свой вердикт, – даже потрогать себя не дает.
Вдруг он упал на четвереньки и застыл в этой неудобной позе, являя собой достаточно привлекательную мишень для нападения, если бы кто-то из представителей животного мира захотел отомстить индейцу за попытку унизить его королеву (вождицу, паханку, принцессу?) игуану.
– Что случилось? – недоуменно спросил Егор.
– Тихо. Погляди под куст рядом с игуаной.
Егор всмотрелся в густые заросли.
– Видишь, какой огромный тейю?
Егор лег на песок и посмотрел под куст.
Между корневищами притаилась огромная толстая ящерица. Разумеется, размерами она была меньше гигантской игуаны. Но если бы её удалось удержать на месте и измерить, фута три в длину набралось бы наверняка.
Массивное бугорчатое тело тейю было сплошь украшено орнаментом из черных и ярко-красных чешуй с золотистыми пятнами на черном хвосте. Пасть у неё была широкая и мощная. Казалось, ухватит – не отпустит.
Ящерица глядела на Егора блестящими золотистыми глазами, которые казалось, не выражали ничего кроме презрения к этому не весть как оказавшемуся в мангровых зарослях Британской Гвианы русскому. Толстый черный язык ходуном ходил в слегка распахнутом рте.
– Она нужна нам, хозяин? – спросил проводник.
– Отличный экземпляр! Чем она питается?
– Всем, что попадет и до чего, как говорится, дотянется её язычок.
– Представляю, сколько разной живой твари на её совести.
– Совесть тут не причем, хозяин. Просто она жрет все, что двигается в пределах её досягаемости.
– Надеюсь, дело обходится без излишней жестокости? 0на ест, только когда голодна?
– Если бы! Она жрет постоянно, как анаконда и игуана.
– А если бы встретились тейю, анаконда и игуана, кто бы победил?
– Схватки анаконды с игуаной никогда не видел. А вот если бы бог свел тейю и игуану, не знаю. Думаю, победила бы игуана, особенно та, что мы видели недавно. Точно победила бы. Правда, «наша» игуана сейчас сыта.
– У нас есть возможность убедиться, прав ли ты. Вот и она, легка на помине. Удивительно, как, сожрав столько тварей, она столь быстро преодолела расстояние от лесных зарослей в устье реки до этих мангровых чащоб на берегу моря. Может, это другая?
– Нет,
– Она спряталась в тень, чтобы переварить откушенный палец моего проводника и снова с нами, – хмыкнул Егор. – Ну и как ты считаешь? Будет битва?
– Нет. Игуана сыт. А тейю меньше – он побоится на неё напасть.
Действительность тут же опровергла предположение проводника.
Огромная игуана медленно вытянула свое мощное тело из зарослей на морской песок, выкатила глаза и злобно уставилась на замершего у корней мангров тейю.
Так прошла минута-другая.
Егор и проводник лежали на песке, боясь пошевелиться.
Вероятно, ещё больше боялся шевельнуться крупный тейю. Возможно, ярко-красный с золотом красавец надеялся, что, если будет вести себя «паинькой», все обойдется.
О чем думала – игуана, можно было предположить с большой долей вероятности.
Скорее всего, она вовсе не разделяла робкие надежды тейю.
– Он не голодный. Он не будет есть тейю.
– В прошлый раз тоже была «не голодный», – а сожрала твой палец на десерт, и не поперхнулась.
– Ничего не будет, – упрямо гнул своё проводник. – Так вот постоят друг перед другом, надуваясь, попугают друг друга, и разойдутся, стараясь не подставлять под оскаленную пасть соперницы уязвимый хвост.
– Поглядим, поглядим, – сказал волк Красной шапочке.
То, что произошло далее, иначе как наваждением назвать трудно.
На долю секунды Егор повернул голову в сторону проводника, чтобы непритязательно пошутить и выплюнуть попавшие в рот песчинки.
Проводник вежливо повернул свое черное морщинистое лицо в сторону русского натуралиста. Приезжий академик платил исправно настоящими долларами и оспаривать его просвещенное мнение у проводника не было никакого желания.
Когда они снова, подчёркиваю, – через мгновение, – перевели глаза на застывших друг против друга у корней мангров тейю и игуану, перед ними на песке сидела лишь игуана.
Тейю пропал.
Как вскоре выяснилось безвозвратно.
И не надо было быть опытным криминалистом, чтобы найти следы этой ящерицы.
Или то, что от неё осталось.
Вся божественная красота черно-красных с золотистыми пятнами боков и спинки уже была невидна.
Из узкой пасти игуаны торчал лишь черный хвост, по которому только и можно было узнать направление ухода из этого мира тейю.
Волнистый подвес игуаны, напоминающий одновременно гофрированный воротник гранда с портрета кисти Эль Греко и тройной подбородок разжиревшего на свинине вождя местного племени, дернулся, завибрировал на глазах людей. Потом ящерица сделала ещё одно конвульсивное движение, и черный хвост пропал. Пасть захлопнулась.
– Столько сожрал… Наверное, очень голодный был, теперь спать будет.
– Что-то не похоже, чтобы это чудовище хоть на минуту потеряло бдительность, даже после сверхсытного обеда.