Игуана
Шрифт:
Но юноша его услышал. Он давно не был девственником, – одноклассницы не смогли бы допустить такого нонсенса, чтобы самый хорошенький мальчик в 10-б классе окончил школу, не узнав прелести группового секса. Опыт у него был, хотя и достаточно однообразный. Мысль о возможности романа с красивой, и, похоже, многоопытной медсестрой из «скорой» приятно возбуждала его.
– Я могу вам показать не только один сантиметр своего тела, но и все 202. Кстати, нельзя ли попросить у вас телефончик.
– Да бери на здоровье – тебе какой, из коридора, или из бабулькиной спальни, –
Нет смысла в подробностях описывать то, что может сделать с молодым, полным сексуальной энергии человеком опытная, старше его на 6 лет и умудреннее в сексе раз в сто, женщина. Какие-то веши, удобнее делать с коротышкой, но какие-то, конечно же, сподручнее с длинноногим. А традиционные позы годятся для всех, – в постели рост не заметен.
– А теперь повернись на животик, подставь тете попочку, – попросила Ленка, набирая в шприц жидкость из ампулы с маркировкой «Б-6».
Юноша перевернулся на живот, подставив уколу две тугие ягодицы.
Боли он не почувствовал.
– Какой хороший витамин. Совсем не больно. А колете вы чудесно.
– Не «вы», а «ты». Мы ведь уже «на ты»? Правда?
Ответа она уже не услышала. Яд разносится по крови быстро.
Диагноз у внука и бабушки будет один – инфаркт миокарда во сне…
Эскориал в Техасе. «Любопытные умирают первыми»
Роберт Локк, техасский мультимиллионер, был человеком достаточно бесстрастным. Внешне. Никто не знал, какие бури бушевали в его душе. Когда он убедился в том, что его молодая красавица-жена изменяет ему, сердце его кровоточило от боли. Но никто этого не видел. Никто.
Локк сделал небольшой глоток виски с содовой и льдом, ощутил во рту знакомый привкус. Маленький глоток. Для здоровья это не вредно. Врачи даже рекомендуют выпивать каждый день один стаканчик виски, – сосуды расширяет.
– Кто как «бежит» от инфаркта… Кто занимается ежедневными пробежками по утрам, а кто… Обширный остеохондроз не позволял ему бегать уже лет десять… Оставалось виски… Или испанский бренди. По очереди. Чтобы не обижались на него ни его англосаксонская родина, ни любезная сердцу Испания.
Испания…
– Сто против одного, что картина «Мадонна с младенцем», вывезенная им из Туркестана почти шестьдесят лет назад, принадлежит кисти испанского мастера.
– Он развернулся в эргономическом кресле так, чтобы оказаться лицом к лицу с огромным, специально сконструированным шкафом, где хранились уникальные вещи. Достаточно было нажать на крохотный рычажок, и нужная полка оказывалась на уровне груди, ещё одно нажатие на невидимую тайную кнопку, и можно было вытянуть из недр шкафа плоский ящик.
В нескольких таких ящиках хранились японские гравюры ХVII века – одна из слабостей Локка. Но сегодня он не стал радовать глаз традиционным ежедневным рассматриванием листов Утамаро,
За 60 лет она совсем не изменилась. Что ей 60, если она прожила в куда более неблагоприятных условиях несколько веков.
Локк нежно прикоснулся кончиками пальцев к старой живописи.
– Даже позднейшая запись, я уверен, сделана рукой испанца. Но что скрывается за ней? Тот же сюжет – «Мадонна с младенцем»? Или нечто совсем иное? По крохотному фрагменту (то ли подновленный кусок позднейшей записи просто отвалился, то ли кто-то уже пытался расчистить фрагмент картины, но почему-то так и не довел дело до конца) уже можно было судить о целом. Это должна быть работа великого мастера. Крохотный кусочек пейзажа, сделанный умелой рукой в благородной манере. Да, Сурбаран не любил и не умел писать пейзажи. Но эта манера глубоко искрящимися полутонами писать белое, – свойственна только ему. Впрочем, – подумал Локк – пусть над доской потрудится специалист. Тогда и станет видно, что за работа хранилась 60 лет в доме миллионера Локка, – шедевр или так, пустячок.
Он нажал кнопочку прямого выхода телефонного аппарата на его столе на комнату секретаря, спросил глуховатым, размеренным голосом:
– Вы уже связались, мой друг, с Россией?
– Да, сэр.
– Она согласна?
– Да, она готова приехать – с мужем и сыном, на срок до года, если это потребуется.
– Кто её муж?
– Офицер в отставке.
– Хорошо проверили? Он не может оказаться «подсадной уткой», сотрудником спецслужбы? Сейчас, знаете ли, даже ФБР и ФСБ сотрудничают. А в моем «Эскориале» много секретов, за которые ФБР дорого бы отдали…
– Проверили через наших людей, через фонды, даже нашли и купили сотрудника справочно-информационного фонда ФСБ. Этот человек чист.
– Она, кажется, совсем недавно была вдовой.
– Это тоже проверили. Знакомство произошло случайно: второй муж работал после выхода в отставку, или как там у них в бывшем СССР, не все поймешь, после досрочной демобилизации дворником…
– Офицер работал мусорщиком? Потрясающе… Хотя, я помню, в 30-е годы в России дворниками работали профессора университетов. И ещё радовались, что машут метлой, а не сидят…
– Не понял, сэр…
– Вам и не понять. Это надо было видеть. Итак?
– Итак, они познакомились, когда этот бывший офицер спас нашу реставраторшу от верной гибели. Там у них все время идут какие-то «разборки», – так это по-русски называется, – они стреляют друг в друга, взрывают друг у друга автомобили, совсем как у нас в Чикаго в 30-е годы, когда разные группы мафии боролись за первенство… И недавно они поженились.
– Кто, группы мафии?
– Реставраторша и офицер.
– Ладно, пусть берет с собой новоиспеченного мужа, захочет, найдем ему работу у нас в гараже или в охране. Я знаю офицеров, они не любят сидеть без дела, тем более – на шее жены. Что еще?