Ихтис
Шрифт:
Шеф терпеливо ждал в кабинете.
– Твой клиент? – осведомился он.
Павел пожал плечами. С тех пор, как он приобрел репутацию «охотника на ведьм» в качестве ведущего рубрики «Хрустальный шар», в редакцию нет-нет, да и заглядывали странные личности вроде сегодняшнего гостя. Иногда приходили письма с угрозами, иногда под дверью находили кости мелких животных или нанесенные мелом оккультные знаки. Евген Иваныч нанял охрану – бойкого старика, судя по лицу неровно дышащего к водке, но вскоре шумиха поутихла, тиражи
– Ладно, забудь, – сказал главред. – Скоро психи с лопатами и бабки с медными крестами ерундой покажутся. Ты последнюю передачу «Тайного мира» смотрел?
Висок заломило, и Павел вспомнил пустой и далекий голос Ани:
– Нам надо отдохнуть друг от друга.
И гудки, разрывающие тишину квартиры.
Павел потер лоб, выровнял на чужом столе раскиданные листы, придвинул к краю карандашницу, параллельно друг другу положил ластик и авторучку, ответил:
– Простите, Евгений Иванович, некогда было.
– Вот и плохо! – редактор бросил на стол флешку. – Держи, сегодня же посмотришь. А к концу недели оформим командировку.
– Куда? – машинально спросил Павел.
– Узнаешь. Да чтоб не ударить в грязь лицом! Чтоб все на высшем уровне! – главред постучал пальцем по столу. – Сделаешь достойный репортаж, на всю страну прославимся! Золотая жила эти «червонi пояси»!
В отдалении громыхнуло: гроза уходила на запад, но электроника отозвалась в голове слабым потрескиванием, и сквозь помехи почудилось призрачное: «Черви… червон… не ходи!»
– Сделаем, Евгений Иванович, – сказал Павел, пряча флешку в карман. – Если вы рекомендуете, значит, это и вправду что-то стоящее.
3. Чудо старца Захария
Говорят, любовь проходит за три года. Ане хватило двух с половиной.
Павел познакомился с ней в центре сурдологии. Слуховой аппарат он сдал на сервисное обслуживание, а сам томился в ожидании диагностики и отирался возле кофейного автомата. Здесь его и облила шоколадом светловолосая незнакомка.
«Извините», – жестом показала она, поспешно выудила из сумочки влажную салфетку и протянула Павлу. Салфетку он принял, а злиться на очаровательную растяпу не стал, поднял большой палец: «Все в порядке!»
Девушку звали Аня. Она привезла на обследование маму, и хотя сама глухонемой не была, но освоила и дактильную азбуку, и язык жестов.
«Ты говоришь? Слышишь?» – спросила она у Павла.
Он ответил вслух:
– Гово-рю… Слышу… нем-ного. Читаю… по губам.
Аня заулыбалась.
Так начался их роман: яркий и закончившийся нелепо и быстро.
Павел стоял, сжимая и разжимая кулаки, пока Аня собирала вещи и кричала:
– Ты весь в работе, в работе, в работе! А я? А мы? А наше будущее?
– Это дело моей жизни, – зло твердил он, но Аня не понимала, только всплескивала руками:
– Желтая
– Ненавижу, – отвечал Павел, стискивая зубы до хруста. – Всех ненавижу.
Аня, кажется, не слышала, или не хотела слушать.
– Тебя ведь звали в отдел новостей, чего не пошел? – и с горечью добавила: – Одержимый!
Отчаяние и злость копились внутри, но не находили выхода. Аня не понимала его, как не понимали и коллеги. Откуда им, нормальным, знать, с чем приходится жить ему? Жить с пониманием, что все можно было повернуть вспять, накопить денег на операцию, вернуть слух, если бы только…
Сейчас Павлу хотелось отключить Пулю и провалиться в тишину. Аня заметила его жест.
– Только попробуй, – с неожиданным спокойствием сказала она. – Только попробуй, и я возненавижу тебя.
Он опустил руку и процедил:
– Давай успокоимся. И подумаем. Оба.
Аня кивнула, подняла спортивную сумку с уложенными вещами.
– Ты прав. Нам нужно успокоиться и подумать. И отдохнуть друг от друга.
Хлопнула входная дверь, квартира опустела. Павел наблюдал из окна, как девушка стремительно пересекает двор. У проезжей части она остановилась и обернулась.
Павел прижал ладонь к губам: «Люблю тебя». Аня поднесла кулак с оттопыренным мизинцем к уху: «Я позвоню». И действительно перезвонила через неделю, предложив расстаться.
Сказкам свойственно заканчиваться.
Сначала он с головой ушел в работу. Потом набрал смс: «Ты хорошо подумала?» и «Давай встретимся», но стер, так и не отправив. По пути домой зашел в магазин, кинул в корзинку четыре банки пива, упаковку кофе и вафли. Но, пока шел к кассе, передумал, вернулся и выложил пиво: знакомиться с материалом предпочитал на трезвую голову.
Без Ани в квартире непривычно и пусто. Она привносила толику хаоса в разложенный по полочкам мирок, хотя Павел часто сердился на беспорядочно разбросанные баночки, тюбики и флаконы. Но пока Аня находилась рядом – демоны отступали. А теперь одиночество сочилось из каждого угла, стекало с каждой опустевшей полки, и тишина вновь стала постоянной подружкой Павла – зачем слуховой аппарат, если некого слушать и не с кем говорить?
Павел прошелся по дому и зажег во всех комнатах свет. Прежде, чем снять мокрую куртку, вытащил из шкафа фотоальбом. Красный бархат протерся и почернел на сгибах, поэтому Павел держал альбом в целлофановом пакете – не столько в целях сохранности, сколько для собственного спокойствия. Склеенные страницы переворачивались нехотя, под пальцами мелькали счастливые лица: круглое, обрамленное темными кудрями – матери, улыбчивое и курносое – отца. Свадьба. Рождение близнецов. Новогодние посиделки. Первый класс. Старшая школа.